Чтение онлайн

А уже 15 февраля 1943 года Главное оперативное управление СС издало директиву, предписывающую формирование латышской добровольческой дивизии СС - будущая 15-я добровольческая дивизия СС (латышская №1), которую предполагалось укомплектовать призывниками и добровольцами. Штаб формирования дивизии возглавил бригадефюрер СС Петер Хансен, с уважением относившийся к латышам. При этом 29 марта 1943 года, на следующий день после принятия присяги, 1000 совершенно необученных добровольцев, даже без ведома их латышских руководителей, были спешно отправлена на фронт, на пополнение бригады. Это вызвало определенные разногласия между немцами и латышами, но конфликт удалось замять. 30 апреля 1943 года с латышской стороны была создана Генеральная инспекция Латышского легиона, во главе с бывшим военным министром Латвии Рудольфсом Бангерскисом. Последний был подотчетен прямо Гиммлеру, а в вопросах пополнения - еще и высшему фюреру СС и полиции в рейхскомиссариате «Остланд» обергрупенфюреру СС Фридриху Еккельну.

Всего с марта по август 1943 года в эсэсовский легион было зачислено 22 500 человек, еще 12 700 латышей были направлены во вспомогательные службы Вермахта. Уклонилось от призыва около 6000 человек [8, с.225]. Заметим, что известный историк Д. Литтлджон указал, что с началом мобилизации в Латвии было подано 32 000 заявлений на вступление в легион [23, р.182]. Скорее всего, здесь имеется в виду общее количество призванных на военную службу латышей, совпадающее с вышеприведенными данными. Однако так как формирование дивизии и бригады проходило одновременно, количество мобилизованных было недостаточным для укомплектования всех частей и мобилизации продолжились.

Какими же мотивами руководствовались латыши при формировании легиона? Анализ показывает, что мотивация латышских национальных лидеров существенно не отличалась от целей представителей других европейских наций, которые в 1942-1944 годах создавали национальные части в рамках войск СС. Прежде всего, они стремились завоевать для своей страны право на место в «Новой Европе», и сохранить свои доминирующие позиции. Основной целью было провозглашение независимости Латвии под немецким протекторатом, по примеру Словакии или Хорватии.

Со своей стороны, Адольф Гитлер, полностью сосредоточившись на ведении войны, не спешил выступать с какими- либо обещаниями касательно будущего статуса оккупированных Германией европейских стран, отложив решение данного вопроса до немецкой победы. Дело в том, что Третий Рейх оказался идеологически не готов к внезапно обрушившейся на него задаче обустройства европейского будущего, и каких- либо официальных программ по этому поводу не существовало. Идея будущей «Новой Европы» находилась только на стадии разработки, а военные действия мешали ее полноценной апробации. Что касается рейхсфюрера СС Гиммлера, то сам он очень осторожно выступал с какими-то либо заявлениями по этому поводу, очевидно, полностью согласившись с фюрером и предпочитая дожидаться официальных установок, хотя, бесспорно, к самой идее «Новой Европы» относился положительно, не зря планы европейского будущего разрабатывались именно в СС. Однако не нужно забывать, что и полномочий для подобных заявлений рейхсфюрер СС не имел - это была прерогатива Гитлера и только Гитлера. Так что, любой несанкционированный отход от генеральной линии немедленно пресекался, тем более что уже с 1942 года, то тут, то там, руководители СС разных рангов начали делать многообещающие заявления.

Так, в июне 1942 года обергруппенфюрер СС Еккельн на встрече с офицерами латышских полицейских батальонов высказал свое личное мнение о том, что после войны можно будет подойти к вопросу о восстановлении независимости Латвии, естественно, в союзе с Рейхом. Гиммлер и начальник Главного управления СС Бергер не поддержали высказывания Еккельна, и дистанцировались от них. «Их недовольство объяснялось тем, что Еккельн открыто высказал то, о чем пока следовало бы молчать» [8, с.217-218].

Затем, 23 сентября 1943 года, во время визита в Ригу, Гиммлер выразил Бангерскису свою поддержку идеи автономии Латвии и выразил удовлетворение службой латышей в войсках СС, которых он назвал храбрыми солдатами, и пообещал расширение латышских частей СС [3, с.409]. 6 октября Бангерскис, выступая по радио, заявил: «Фюрер сказал, что народ, в котором обнаружилось столько отличных бойцов, не должен оставаться в тени», и сослался на Гиммлера, сказав, что легион открыл для Латвии дорогу к ее месту в Европе [8, с.227]. Ссылка Бангерскиса на Гиммлера не случайна: в одном из немецких отчетов от 31 мая 1944 года указывалось, что «единственным активом, который Германия еще может использовать в Латвии, является СС, к которым здесь относятся с большим уважением, а рейхсфюрер СС пользуется особым доверием. Исключительно от рейхсфюрера Латвия ожидает окончательного слова» [18, с.102].

Характерно, что представители латышского самоуправления, видимо понимая, что от них тоже требуется внести свой вклад в будущее Латвии и Европы, поддерживали все немецкие мобилизационные мероприятия, даже без формальных обещаний немецкой стороны предоставить Латвии независимость или хотя бы автономию. Все немецкие инстанции, с которыми представители самоуправления вели переговоры, утверждали, что вопрос о будущем статусе Латвии будет решаться после войны, а пока «обстоятельства военного времени» требуют сохранять прежнюю политическую линию. Фактически латышам приходилось надеяться на благодарность Рейха в будущем. Однако сам факт создания Латышского легиона СС свидетельствует о том, что Латвия была на равных допущена в «Новую Европу», войдя в своеобразное содружество с иными европейскими странами.

Бангерскис на учениях по борьбе с танками, 1943 год

Один из принципов пропагандировавшейся СС концепции «Новой Европы», был принцип того, что все европейские нации вносят свой посильный вклад в борьбу за общее дело - против большевизма и англо-американского империализма (хотя в массе своей они сражались на Восточном фронте против СССР). Именно в этой связи рассматривалась служба иностранных добровольцев из европейских стран в войсках СС. Каждый иностранец в униформе войск СС воевал не столько за Германию, сколько за свою родину, и за ее будущее в «Новой Европе». Войска СС консолидировали единое европейское сообщество, базирующееся на единых политических, культурных и социальных принципах и общем мировосприятии. Однако формироваться это сообщество должно было с учетом национальной и культурной специфики всех европейских народов. Национализм, лежащий в основе «Новой Европы», импонировал многим европейцам. Латышские легионеры исключением не были, недаром в одном из немецких отчетов некоторые латышские офицеры характеризовались как фанатичные националисты и шовинисты [19, р.13].

В итоге, лучше всех мотивацию вступавших в войска СС латышей выразил глава латышского самоуправления Оскаре Данкерс, 17 ноября 1943 года заявивший: «Латвийский красно-бело-красный флаг в боях завоёвывает своё место под солнцем... Под этим знаменем латышские легионеры идут в бой против большевизма... Мы намерены честно исполнить свой солдатский долг, твёрдо веря в свободную Латвию и в сообщество свободных народов... Благодаря нашим усилиям и нашим жертвам Латвия снова станет равноправным членом европейского сообщества народов» [8, с.228-229].

Тем не менее, из-за затягивания вопроса со статусом Латвии, многие латыши стали скептически смотреть на немецкую оккупацию. Однако этот скепсис перекрывался одним существенным фактором, а именно антисоветскими настроениями основной части населения Латвии. Ощутив на себе все «прелести» годичного пребывания в составе Советского Союза, многие латыши не желали более возвращения в «советский рай». Как отметил видный немецкий историк X. Нойлен: «После двух лет оккупации балтийских стран Германия в основном растеряла симпатии местного населения, однако еще могла рассчитывать на локальную поддержку, когда речь шла о борьбе против большевизма» [26, р.300-301].

Антикоммунизм - это был второй основной мотив, которым руководствовались вступающие в войска СС латыши, отдавая преимущество нацистам перед коммунистами. Как заметил ветеран легиона Висвалдис Лацис: «Латыши сражались вместе с немцами против русских, потому что они воспринимали коммунистический режим в Москве, как наибольшую угрозу их надежде восстановить независимую, процветающую Латвию и хотели сражаться против коммунистической имперской силы СССР» [19, р.2]. На судебном процессе в Риге в 1946 году Еккельн заявил о латышах: «Создавалось впечатление, что они даже больше, чем мы, немцы, стремятся к уничтожению коммунизма» [9, с.117]. Показательно, что латышский антисоветизм не был секретом и для западных союзников. Например, в декабре 1942 года один из американских дипломатов в Стокгольме писал в своем отчете: «Латыши испытывают большой страх, что Советы могут вернуться» [19, р.4]. Через год, посол США в Стокгольме Джонсон докладывал о ситуации вокруг легиона: «1) к моменту образования легиона русские были уже возле границ Латвии; 2) никто в Латвии не желал возвращения большевиков; 3) каждый латыш готов сражаться против возвращения большевиков в Латвию; 4) все латышское общество горячо желает воссоздания латышской национальной армии, и формирование легиона воспринимается как первый шаг в этом направлении» [19, р.4].

Характерно, что немецкий персонал, бок о бок служивший с латышскими добровольцами, также прекрасно понимал, во имя чего сражаются латыши в рядах войск СС. Так, командир 15-й добровольческой дивизии СС Герберт фон Обвурцер 1 января 1945 года издал по дивизии следующий приказ: «Вы сражаетесь за восстановление независимости Латвии. Вы сражаетесь за свободу свой родной Латвии, и после победы Германии она станет независимым государством» [19, р.14]. А 27 января 1945 года только вступивший в должность командира 15-й дивизии СС (26 января фон Обвурцер пропал без вести) оберфюрер СС Адольф Акс писал: «В первую очередь они латыши! Они желают самостоятельное, национальное латышское государство. Поставлены перед выбором - Германия или Россия, они выбирают Германию, потому что ищут сотрудничество с Западной цивилизацией. Немецкое господство им кажется наименьшим злом. Неприязнь к России, углубила оккупация Латвии. Они считают борьбу против России своим национальным долгом» [25, с.294].