Чтение онлайн

Судья оторвал глаза от листа бумаги и выборочно несколько раз стрельнул взглядом в сидящих людей. При этом каждый раз, когда он встречался с кем — либо в визуальном единоборстве, соперник тут же спешил спрятать глаза и придать своему лицу невозмутимое и отстраненное выражение. Арту стало ясно, что дело тут пахнет тридцать седьмым годом, как, по крайней мере, он сам его себе представлял.

— Тогда, — прокатился голос судьи по полю, — с вашего позволения, я продолжу. Итак, по традиции судопроизводства и отправления наказаний в Новой России, перед казнью приговоренный и все присутствующие еще раз слушают суть обвинений и непосредственно саму историю преступления. Я уже перечислил статьи, по которым обвинялся приговоренный. Теперь же перейдем непосредственно к той грязной продажной истории, которую, если, честно у меня не возникает рассказывать ровным счетом никакого желания. Но, дорогие мои сограждане, закон есть закон. А потому, преодолевая отвращение, я вкратце напомню вам, что сделал этот Иуда.

Арт приготовился слушать. Ему было отведено «почетное» место, чуть в отдалении от основной массы людей, рядом с Горшковым, Юрием Юрьевичем и судьей. Дядя Слава же сидел в первом ряду импровизированного партера, рядом с такими же как он пожилыми людьми, которые внимательно наблюдали за всем происходящим, то и дело помечая что-то на листах.

— Что они пишут? — шепотом спросил Арт у Юрия Юрьевича.

— Это старейшины поселения. Есть у нас такая должность в новом бюрократическом аппарате. «Ядерщики» вообще любят выуживать какие-нибудь артефакты и внедрять их в жизнь. Вот и совет старейшин, не некий ареопаг из местных архонтов. Смешно, но деваться некуда. Слава член совета старейшин, как ты уже понял. Сейчас они следят за ходом экзекуции, тщательно фиксируя каждый нюанс. Скажу тебе, что наш человек среди них всего один. И ты знаешь кто это. Остальные фанатично преданы военным. После того, как они все запишут, будет составлен акт, протокол, который потом надлежит передать в специальное архивное управление СБГ.

— Понятно.

Арт начал дальше вслушиваться в речь судьи, который, тем временем, последними словами обрушивался на подпольщика, сотрудничавшего с Сопротивлением:

— …и подобные отбросы нашего нового общества все еще есть среди нас! И мы должны сделать все, абсолютно все возможное, чтобы в самое ближайшее время с ними было покончено. Как отмечал в своей последней речи Главный Правитель Новой России Игнатий Краснов, каждый гражданин создаваемого на руинах прошлого государства должен считать величайшей честью выявление среди своего ближнего круга вражеских лазутчиков. А сокрытие факта работы на Сопротивление — самое страшное преступление перед нашей новой Родиной! Отец, мать, сын, дочь, брат, сестра — кто угодно! Если они связаны с лесными бандами — они подлежат уничтожению! Именно такой пример мы имеем и в данном конкретном случае! Все мы знаем, что этого морального урода, который хуже уродов генетических, да и мутантов тоже, отдала в руки правосудия собственная жена. Именно она установила, что частые отлучки Горшкова из поселения не связаны с работой или с поручениями, даваемыми ему армейскими чинами. А ведь Горшков всегда был на хорошем счету у московского командования! Но на деле, получая информацию и задания в Москве, он тут же сообщал обо всем в Лес, день за днем предавая святые идеалы Новой России! Узнав, что его жена, Светлана Горшкова, сообщила о его подозрительном поведении в СБГ, он жестоко расправился с ней, убив самым извращенным способом!..

Юрий Юрьевич снова нагнулся к Арту:

— Не верь ни единому слову. Его жена действительно по глупости, испугавшись за свою жизнь, и за жизнь их дочери, сообщила о нем в СБГ, но убил ее не он. Ее убили военные, когда поняли, что она готова отказаться о т своих слов.

Арт сглотнул слюну, которая прилипла к пересохшему небу, перекрыв на секунду дыхательные пути. Он подавился и закашлялся. Судья перестал читать и с осуждением посмотрел на будущего палача.

— А вот, кстати, и тот человек, который навсегда избавит нас от этой мрази! — внезапно выкрикнул он. — Олег Ильин. Человек из ниоткуда. Пока что. Но для того, чтобы доказать свою преданность делу Новой России, он вышибет мозги из этой отвратительной головы! Время пришло! Да свершится правосудие во имя Новой России!

То, что было дальше Арт помнил смутно. Юрий Юрьевич подтолкнул его, давая понять, что надо встать и подойти к судье. Он поднялся и на ватных ногах подошел к истекающему потом жирному Ромахину, который протянул ему пистолет.

— Убей его! — процедил он.

— Убей! Убей! Убей! Убей! — понеслось со всех сторон, пульсируя тяжелыми ударами в голове.

Не видя ничего перед собой, он сделал шаг вперед и несколько раз нажал на курок. Где-то вдалеке раздался короткий крик, и что-то тяжелое упало совсем рядом…

Отечественный «Ту» заходя на посадку трясся так, что Коротков подумал, что в пору прощаться с жизнью. Весь полет он проспал, пропустив раздачу ужина и напитков. Проснулся майор в тот момент, когда осуществляя очередной вираж на подлетах к аэропорту, самолет задрожал, и сработали какие-то датчики. Между проходами забегали стюардессы, призывающие пассажиров пристегнуть ремни безопасности. Коротков открыл глаза и увидел над собой улыбающееся лицо девушке в фирменной униформе авиакомпании.

— Пристегнитесь, пожалуйста, мы идем на посадку, — сообщила она.

— Да, конечно.

Коротков застегнул ремень и повернул голову к иллюменатору, после чего посмотрел на часы, пытаясь сориентироваться сколько сейчас времени. Разница с Иркутском была в пять часов. На часах у следователя стрелка замерла в районе десяти. Мысленно Коротков прибавил пять часов и получилось, что за бортом самолета стояла глубокая ночь, а если точнее, то иркутское время было три часа ночи.

Когда шасси самолета, наконец, коснулись взлетно-посадочной полосы, пассажиры по традиции дружно зааплодировали, подчеркивая этим не то профессионализм пилота, не то — радость чудесного спасения. Коротков присоединился к ликующей публике, чувствуя, как боль от заложенности в ушах постепенно проходит и слух возвращается в свое нормальное состояние.

К своему удивлению, выйдя из самолета, Коротков обнаружил, что зал прибытия иркутского аэродрома располагается прямо под открытым небом. Кто-то рядом озвучил его удивление:

— Во дают! Как сельский аэродром прямо!

Тут же с другой стороны раздался строгий голос, принадлежавший, как выяснилось, солидного вида гражданину, по всему, жителю Иркутска.

— Терминал, обслуживающий внутренние рейсы сейчас на реконструкции, — надменно произнес мужчина. — Будет не хуже московских!

Продолжение дискуссии Коротков слушать не стал, а двинулся по полю вперед, рассматривая какие-то ангары вокруг, тускло подсвеченные редкими фонарями. Багаж у него был с собой, а потому, отделившись от основной массы пассажиров, бросившихся искать свою кладь на движущейся ленте, майор прошел прямо к выходу.

Прежде чем покинуть здание аэровокзала окончательно, он достал свое командировочное удостоверение, чтобы еще раз поточнее уяснить адрес, по которому находилась забронированная для него гостиница. На талоне значилась улица Алмазная.

Не успели двери сомкнуться за спиной Короткова, как на него тут же налетела толпа местных бомбил, наперебой начавших предлагать ему свои услуги.

— Куда, шеф? — кричали они, перебивая друг друга. — Давай ко мне! С ветерком! В любой район!

Остановив свой взгляд на одном из частных таксистов, Коротков под недовольный гудеж оставшихся, направился к его машине.

— Куда ехать-то? — спросил водитель.

— Алмазная улица.

— Ого! — присвистнул таксист. — Это через весь город пилить в Первомайский! В копеечку влетит!

— А если точнее? — нахмурился Коротков, которому командировочные, конечно, выдали, но настолько смехотворные, что говорить о них серьезно не представлялось никакой возможности. — Сколько?

— Полторы тысячи.

— Да ты что? — Коротков даже опешил. На такие деньги он точно не рассчитывал. Но тут же понял, что водилы так накинулись на него, так как прилетел московский рейс, а значит, была возможность наткнуться на столичного обитателя, который не поскупиться.

— А чего? Ехать знаешь сколько? Да и райончик тот еще! Ты живешь что ли там?