Чтение онлайн

Листов медлил с ответом. В его глазах сверкнул злобный огонек, но он тут же заставил себя любезно улыбнуться.

— Вы правы. Я готов всеми силами помочь вам распорядиться теми… ресурсами, которые ожидают нас на Новой Земле.

«Черт побери! Он знает. Или догадывается. Будь ты проклят, Пальмир. С каким наслаждением я вспорола бы твою грудь, чтобы посмотреть, какого цвета у тебя кровь!»

Конни растянула губы, копируя улыбку дипломата:

— Искренне благодарю вас от имени Спикера и народа Новой Земли.

— Я вижу своего друга из Нью-Мейна, — вкрадчиво произнес Лиетов. — Надеюсь, вы позволите?.. Мы с герцогом собирались обсудить некоторые вопросы культурного обмена.

— Не смеем вас задерживать. — Конни, продолжая улыбаться, смотрела ему вслед.

Никита вздохнул:

— Конни, мне очень неприятно об этом говорить, но Лиетов не тот человек, которого можно безнаказанно дразнить. По крайней мере в нынешней ситуации.

Девушка устало покачала головой.

— Знаю. Я могла бы держаться вежливее. Но он с самого начала взял неправильный тон.

— Хм… возможно. Но и Никита далеко не простак. Я заметил, что при появлении Карраско вы внезапно потеряли нить разговора, а на вашем лице возникло странное выражение. Потом, когда эта жалкая мормонка вцепилась в капитана, вы готовы были взорваться, словно термоядерный заряд. Неужто девушка, которая вот-вот должна была стать очередной любовницей Никиты, положила глаз на другого мужчину?

— Я не собираюсь становиться вашей любовницей! И, уж конечно, я даже не думала заглядываться на других мужчин! В последний раз предупреждаю…

— Эй, эй! — Никита выставил ладонь. — Вы хотите поссориться со мной, своим старым другом?

Конни умолкла на полуслове и перевела дух.

— Извините. Я малость переборщила.

— Давайте пройдемся. — Никита протянул ей могучую руку. — Настало время поговорить. Ну, что еще? Не надо так смотреть на Никиту. Сколько у вас друзей на борту? Один Никита. Не надо подозревать меня в нечестивых помыслах. Мы просто прогуляемся. Пора поговорить о вас, подумать о вашем будущем.

Недоверчиво посмотрев на Никиту, девушка взяла его под руку. Они прошли мимо инженера, который возился с осветительной панелью, и углубились в длинный коридор.

— Вы правы, — согласилась Конни. — В последнее время я становлюсь излишне подозрительной.

— Вы постоянно пребываете в напряжении, хотя и пытаетесь это скрывать. Ба! Не надо отнимать руку. Я не собираюсь выпытывать ваши сокровенные тайны. Нет, не спорьте, я знаю — на Новой Земле нас ожидает нечто небывалое. И, что хуже всего, это угнетает вас, грызет изнутри, словно червь. Вы принимаете все слишком близко к сердцу. Уж не думаете ли вы, что от вас зависят судьбы галактики?

Конни вздернула подбородок и посмотрела на него прищуренными глазами.

— Кто вы такой, чтобы задавать мне подобные вопросы?

Никита громко рассмеялся:

— Я — единственный человек, которому вы можете доверять. Я — конечный продукт общества самых ловких и предприимчивых людей во всем космосе. Мы, гулаги, превыше сладкоречивой лжи и многозначительных намеков, которые в ходу у дипломатов иных миров.

Конни невольно улыбнулась:

— Хорошо. Давайте играть в открытую. Давайте представим, что я действительно взвалила на свои плечи ответственность за всю галактику. Уже одного этого хватит, чтобы выбить человека из седла. Вдобавок, если вокруг бродят хищники вроде Лиетова и Медеи. Всякий раз, когда я встречаюсь с ними, у меня возникает ощущение, будто они точат ножи, собираясь нарезать меня ломтиками. Или, скажем, Мак Торгюссон — он в любую секунду готов вспыхнуть как порох. Ну, а Джордан? Он был готов поступиться своим королевским достоинством, лишь бы затащить меня в постель. В компании таких людей я не могу расслабиться ни на мгновение.

— Все это издержки власти. Власть, подобно вирусу, проникает в душу человека и разъедает ее. Листов, Медея, Бен Геллер — все они думают только о том, как бы удержать и укрепить свою личную власть. Все они — порождение нынешней эпохи. Наш век принадлежит людям, полным энергии и жажды неограниченного могущества. Словно наркотик, власть приманивает тех, кто готов отдаться ее соблазнам. Дьявольское зелье, которым неполноценные люди заполняют вакуум своей жизни. Без власти их существование лишилось бы всякого смысла.

— А вы, Никита?

— Еще чего! Я — гулаги. Ловкий и находчивый. Известно ли вам, как я достиг своего нынешнего положения? Мои предшественники упивались властью, находили в ней особый вкус, как будто им положили в рот ложку меда с пасек станции Малаковых. Власть порабощала их, словно сильнейший наркотик. Но мы, гулаги, подобны вездесущей плесени, мы повсюду запускаем свои щупальца. Мои предшественники забирали все больше власти, а гулаги ненавидят всякого, кто пытается ими управлять. Сторонник твердой руки — угроза свободе и анархии. Все мои предшественники пали от рук тех же людей, которые их избрали. Это послужило мне суровым уроком. До сих пор ни один гулаги не занимал этот пост так долго. А все почему? Никита Малаков борется за права угнетенных масс — и сектор Гулаг об этом знает.

— А как же насчет вируса власти?

Никита кивнул, не принимая шутки.

— Он неискореним, прекрасная Констанция. Властью следует наделять только людей, которые имеют иммунитет к этому вирусу. Таких, как я, — людей, обладающих цельной натурой. Тех, кто не желает могущества и наделен чувством долга.

— Еще один пропагандистский выверт Гулага?

— Разумеется. Вот я перед вами — здоровый, довольный собой мужчина, которому не терпится насладиться роскошным телом госпожи Вице-спикера. Но зачем говорить обо мне? Признайтесь, Конни, вас интересует капитан Карраско. Я увидел это в ваших глазах.

— Не знаю, что вы там увидели. Вероятнее всего, белки и зрачки. Я слишком плохо знаю Соломона Карраско, чтобы интересоваться им. Более того, в моем нынешнем положении у меня нет времени для флирта, даже если бы я того пожелала. Помимо всего прочего, близость с мужчиной ставит женщину в подчиненное, зависимое положение. Однажды я вкусила горечь любви… и едва не убила себя и мужчину, которого боготворила. Отныне зов плоти не имеет надо мной власти.

— Что вы такое говорите? Посмотрите на себя со стороны! Юная, здоровая, самая прекрасная женщина, какую только видел Никита. В вас бурлят силы, вы буквально излучаете любовь. Вы словно созданы для того, чтобы делиться с мужчинами теплом своей души, своего тела! Иначе вы понапрасну растратите свою энергию, закончите жизнь иссохшей, скрюченной старухой…

— Странно слышать такие слова из уст гулаги.

— А разве есть закон, запрещающий анархисту быть романтиком? Сама суть философии анархизма заключена в единении разума, души и тела. Человек должен быть счастлив!

— Если он может позволить себе быть уязвимым.

— Есть такая древняя поговорка — «лучше любить и потерять, чем не любить вовсе».

Конни устало покачала головой:

— Нет, Никита. Я любила однажды. Все кончилось тем, что я не просто потеряла — я едва не рассталась с жизнью. Я… я больше не могу рисковать. По крайней мере, сейчас. По крайней мере, с… Поймите — просто не имею права!