Чтение онлайн

— Разрешите обратиться, Ваше Сиятельство?.. то есть Чиф. Матрос первой статьи Карпов, — быстро принял новые правила стоящий в центре шеренги конопатый парень, — На Вас гусарский мундир подполковника, а к флоту Вы какое-то отношение имели? Чиф — это же старший помощник капитана, а Кэп и есть сам капитан корабля.

— В мае девяносто четвёртого я из этого заведения, хоть и было оно тогда в Кронштадте, — ткнул дядя под ноги, — Вышел мичманом, а в конце века был уже лейтенантом Императорского флота. Так что к флоту я имею самое прямое отношение. А ты, будешь отныне у нас Карпом, благо и фамилия располагает. Как тебе?

— Да меня всю жизнь так кличут, Ваше… Чиф. Так что я привычный, — улыбнулся парень.

— Э нет, матрос, — покачал головой Павел Исаакович, — Отныне Карп это не твоя кличка, а именно позывной. У остальных есть какие-то предпочтения к своим будущим позывным? Нет? Значит, буду присваивать их сам.

Так с лёгкой руки дяди у нас и появились Карп, Жерех, Окунь, Язь, Линь и Сом.

На самом деле идею с позывными подал Серёга, когда узнал об архаичной системе обращений принятых в Императорском флоте и про то, что я планирую создать переговорники для водолазов.

— Ты представь, как будет докладывать матрос, когда будет находиться под водой, — возбуждённо махал руками Сергей, изображая из себя водолаза, продирающегося сквозь водоросли, — Ваше Сиятельство, матрос Пупкин на дне. Да, блин, вас Ваших Сиятельств аж четыре штуки. Как ты поймёшь, к кому из вас обращается матрос? К тому же пока он выговорит все ваши титулы, утонуть успеет. А так доложился: «Князь, Пуп на дне», и сразу ясно кому и кем это сказано.

Когда я дома озвучил идею с позывными, все родственники, как ни странно, отнеслись к ней с пониманием. Более того, Павел Исаакович сразу обозначил себя Чифом, а своего брата назвал Каплеем, что в принципе никак не унижало Петра Исааковича, поскольку тот ушёл с флота в звании капитан-лейтенанта морской артиллерии. Думаю, не стоит объяснять, что Кэпом у нас стал Пётр Абрамович. Единственным, кому не досталось морских благозвучных прозвищ, был я, и меня решили оставить Князем.

— Князь, не желаешь сказать пару слов нашей бравой команде водолазов? — обратился ко мне Павел Абрамович.

— Почему бы и не сказать? — согласился я и подошёл к дяде, стоящему перед шеренгой матросов. — Как мне говорил генерал-лейтенант Пущин Иван Петрович, каждый из вас уже не первый год является водолазом. Не сомневаюсь что и часов нахождения под водой у вас поболее моего. Поэтому я не собираюсь учить вас погружаться на дно — это вы и без меня отлично умеете. Моя задача научить вас подниматься с глубин более, чем тридцать футов.

— Разрешите обратиться Ваше Сиятельство? Матрос первой статьи Голиков, — спросил разрешения стоящий вторым справа белобрысый матрос.

— Спрашивай Линь, — кивнул я.

— Правду ли говорят, что Вы к «Фрау Марии» на глубину почти в сто сорок футов опускались? А как же циркуляр, предписывающий запретить на флоте погружение глубже тридцати футов?

— Во-первых, я лицо гражданское, и флотские резолюции с циркулярами меня не касаются, — усмехнулся я, — А во-вторых, кто-нибудь из вас знает, почему появился запрет? Вот ты, Линь, знаешь почему?

— Сам я, конечно, не видел, но говорят если поработать на глубине, то после всплытия человек заболевает дюже, вплоть до паралича, а то и смерти.

— Но я, как видишь, жив и здоров, хоть и опускался к флейту на сказанную тобой глубину. Можешь даже меня потрогать, — протянул я свою руку матросу, дабы он убедился, что перед ним не привидение. — Более того, я каждый раз около корабля по часу находился. На самом деле находиться на глубине не опасно, просто нельзя быстро подниматься, чтобы не случилось так называемой декомпрессионной болезни. Если говорить проще — сколько на дне пробыл, то столько же времени и поднимаешься, если не больше.

Заметив непонимание на лицах матросов, решил прочитать им краткую лекцию о причинах возникновения «кессонной болезни» и о мерах её профилактики.

— Скажу больше, с недавних пор на территории корпуса имеется колодец глубиной сто футов, в который мы с вами будем погружаться, и самое главное, безопасно подниматься с его дна, — завершил я лекцию. — А теперь, коли у вас имеются свои водоотталкивающие перлы, а также артефакты для дыхания и освещения, я сделаю каждому перлы связи и обогревающие артефакты. Сразу говорю, перлы связи это новейшая разработка и они будут выдаваться вам только на время погружения. Вы люди военные и не хуже меня знаете, что в столице полно шпионов всех мастей. Не хочу вас искушать, а затем искать по всей стране или, что более вероятно, опознавать ваши тела, найденные в какой-нибудь канаве. Я понятно выразился? Если вопросов больше нет, то по одному подходим к столу на кафедре.

Создать десяток несложных перлов не составило для меня труда и уже через час все будущие глубоководники повесили себе на шею амулеты с обогревающими перлами, подобные тому, что я кучеру делал.

— Ещё раз всем повторю, что перл отдаёт тепло через любую одежду, которая прикасается к телу, — напомнил я сказанное ранее каждому в момент формирования артефакта. — Поэтому не забываем про варежки и подшлёмники, если не хотите, чтобы у вас под водой руки с головой замёрзли. Впрочем, судя по вашим лицам, вы уже это и сами поняли.

Забавно было смотреть на недоумевающие лица парней, когда артефакты начали подогревать их форму. Некоторые даже бескозырки снимали, чтобы убедиться в правдивости моих слов. Хорошо хоть в ноги мне не бросились да челом пол не били, как это сделал Гришка, когда получил свой первый артефакт.

— А теперь все идём во двор, садимся на телеги, которые нам любезно предоставил адмирал Карцов и едем на набережную Невы испытывать перлы связи. О своей амуниции не переживайте — она уже погружена. Командуй Чиф нашей ватагой, — передал я бразды правления дяде.

— Какая ж это ватага? Ватага — это артель рыбаков, — возразил Павел Исаакович, — А у нас, судя по позывным, одни рыбы.

— Косяк водолазов как-то двусмысленно звучит. Не находишь? — заметил я.

— Значит стая, — улыбнулся дядя, довольный тем, что нашёл подходящий синоним названия подчинённых.

— Князь, это Чиф, — прозвучало в водолазном шлеме. — Что там у тебя?

— Напомни мне, чтобы я в Неве не вздумал купаться, — ответил я на вызов. — Видимость куда ни шло, а дно такое же илистое, как у деда в озере Кучане. Ещё и хлама всякого полно, того и гляди ноги поломаешь.

— А я тебе всегда говорил, что Нева это огромная сточная канава, — заметил Павел Исаакович. — Следующего водолаза можно запускать? А то я глупо выгляжу с саблей в руке, клинок которой в воде.

— Запускай того, кто готов, — дал добро я.

Клинок в воде ему, видите ли, невместно держать. Пусть скажет спасибо, что я для перла подводной связи удочку не приспособил. Князь в мундире подполковника, ловящий в Неве рыбу на удочку — есть над чем посмеяться. А что было делать, если ультразвуковая подводная связь работает только в воде? Вот и пришлось инкрустировать артефакт в рукоять одной из сабель, которых у меня в подвале штук десять. Павел Исаакович себе пенсию с правом ношения мундира выхлопотал, так что и холодное оружие при его погонах не вызывает вопросов.