Чтение онлайн

— Даже если ты и не хочешь… Я не боюсь смерти, так что можешь даже не надеяться.

— Да не собираюсь я убивать тебя, — я медленно побрела в сторону жилища, вынудив оставшихся идти за мной.

— Значит, ты готова меня принять? — воодушевился он.

— Принять? Куда? — не поняла я. — Ничего я не стану принимать, я просто хочу вернуться в школу и продолжать учиться. Я же говорила, у меня дел по горло.

— Здесь ты будешь в безопасности, — продолжал настаивать Прай.

— Я нигде уже не буду в безопасности. Так что нет, спасибо. Я не останусь.

— Что ж, я тебя услышал, — кивнул медведь. — Но услышь и ты меня. Ты не уйдешь.

Я тяжело вздохнула и обернулась, ища глазами Ворха. Как бы он меня ни выводил, а все-таки уже свой для меня среди чужаков:

— Ну как еще ему объяснить? — спросила я у магистра.

— Я сам ему все объясню. А ты иди, отдыхай, опять весь резерв разорила.

— Пожалуйста, давайте без кровопролития, — попросила я, уже понимая, что меня здесь никто и слушать не будет.

Вызов этот дурацкий… Может, средневековым дамам и нравилось отправлять всяких там рыцарей на турниры и смотреть, как они калечат друг друга, но мне этого не понять. Я ведь уже объяснила свою позицию по этому вопросу, что я хочу вернуться в Школу, что мне некогда здесь задерживаться, и что я уж точно не планирую выходить замуж. Да еще и за сомнительного знакомого из прошлой жизни.

— Рая, — я обернулась к медведице, — я надеюсь на твою женскую солидарность. Отговори Прая от его глупой затеи жениться, даже если он вдруг победит. Я, конечно, в этом сомневаюсь, я знаю, насколько Ворх силен, но все же… Ты ведь понимаешь, что я ни за что этого не сделаю?

— Ты готова убить его? — побледнела женщина.

— Убить? Зачем? Просто отговори его.

— Это невозможно. Эфир принял кровь. Если ты откажешь, это убьет его душу… Исход нельзя не принять.

— Так я же с вашим Эфиром ни о чем не договаривалась.

— Поэтому у тебя и есть выбор. А у них уже нет. Прошу тебя, не отказывай. Так у него будет хотя бы еще месяц жизни. Потом ты будешь свободна, но не убивай его сразу. И не вынуждай его взять тебя силой.

Я остановилась, пытаясь понять хоть что-то.

— Так, стоп. Пойдем, объяснишь мне все доступно и подробно. С самого начала и по порядку, — я подцепила шаманку под руку и потащила к уже знакомому дому в выделенную комнату.

— Подожди, ты выдохлась, тебе нужно выспаться и поесть, — возразила она.

— Не до баловства мне сейчас. Идем.

Я влезла в опротивевшее платье и села с ногами на кровать:

— Рассказывай.

Рая снова устроилась в кресле и тяжело вздохнула, бросив взгляд в окно на едва посветлевшее на востоке небо:

— За женщину бросают вызов только те, кто готовы умереть за нее. И если Эфир принял кровь, но самка отказала, то это равносильно тому, чтобы не принять вызов, это убьет душу, убьет Зверя внутри за считанные дни. Можно, конечно, поставить метку силой, но за это Эфир тоже жестоко наказывает. Если женщина не сможет принять своего мужчину, а это очевидно, когда ставят метку против воли, то он будет медленно и мучительно умирать около одного лунного цикла. Это действительно страшно. Такая искалеченная душа уже тоже не сможет переродиться.

Меня передернуло:

— И что делать?

— Принять или убить. У тебя хотя бы такой выбор есть, — пожала плечами она. — Прошу тебя, не убивай его.

— А если проиграет?

— Тогда он просто никогда уже не сможет поставить метку на тебя.

Я тяжело вздохнула и уткнулась лбом в подтянутые колени:

— Какое варварство и беспредел!

— Ты многого не понимаешь, тебя воспитали люди. Мы подчиняемся праву силы, это естественно. С тобой разве так не бывает? Не согласна с кем-то, злишься, ругаешься, но стоит ему напомнить, кто сильнее, и ты сразу сдаешься и успокаиваешься, принимая все как должное.

— Так вот что это такое. А я уже на шизофрению грешила, — горько усмехнулась я. — Бывает, и все чаще в последнее время.

— Вот видишь. Подчинись и сейчас.

— Да не хочу я подчиняться!

— Это потому что ты бурая, вы все такие, дерзкие и непокорные. Но прошу тебя, вспомни, что ты еще и женщина.

— Это плохой довесок к такой крови, — фыркнула я. — А если я сама брошу вызов за свою, скажем так, свободу? Допустим, если я смогу победить Прая, то этот ваш Эфир запретит ставить метку и отменит предыдущий результат?

Шаманка недоуменно вскинула брови:

— Не знаю, такого еще не бывало…

— Но ведь это может сработать?

— Да, полагаю. Но… разве ты победишь? В ритуальном поединке невозможно поддаться.

— Я знаю один способ обмануть Эфир, — я прикусила губу, пытаясь рассчитать, сколько же сигарет понадобится, чтобы свалить медведя. Но тут меня дернула одна мысль, крутившаяся на задворках и подспудно свербевшая на краю сознания, — Стоп, а это работает в обе стороны? То есть, если Ворх…

— Да, разумеется, — кивнула Рая. — Так что молись праматери, чтобы твой волк и вправду оказался сильнее.

— Прости, не могу, — я снова уткнулась в колени. — Теперь я буду молиться об обратном…

— Как? — медведица едва не подскочила на месте. — Я думала, что вы друг к другу неравнодушны.

— Ты права, неравнодушны. Это такая непреодолимая неприязнь, что ты даже представить себе не можешь… Уж не знаю, о чем он думал, но я не могу обречь нас обоих на такие муки, как брак. Так что буду надеяться на зелье.

Я поднялась и решительно направилась в соседнюю комнату, чтобы рассказать Ворху свой план действий. Главное теперь раздобыть как можно больше сигарет.

— Слушай, у меня тут идея наклюнулась, — я постучала в дверь и приоткрыла ее, — но мне нужна твоя…

На кровати лежал волк. И ладно бы просто волк, но это был Волчонок. Мой Волчонок!

— Это… Это как же…

Я попятилась. Волк тяжело вздохнул и отвернулся к стене.

— Эй, и как это понимать?! — я, наконец, обрела дар речи. — Ничего не хочешь мне объяснить?!

Ворх перекинулся и растянулся на кровати уже человеком:

— Нет, ничего. Уходи.

— Какого… Почему?! Как это вообще возможно?! Я видела твою боевую форму, она ведь абсолютно черная! И аура…

— Я ведь говорил, что между видом форм мало связи, — вервольф закрыл глаза рукой и снова отвернулся. — Для регенерации нужно пройти полный цикл трансформации.

— За что? Просто объясни мне, за что? — я подошла и села на край кровати. — Я ничего больше не прошу, только скажи, откуда в тебе столько жестокости и ненависти ко мне? Как ты мог, как вообще только рука поднялась так наплевать мне в душу? Ладно, один раз смолчал, но мог ведь просто больше не приходить. За что? Объясни, тебе просто так нравится надо мной издеваться?