Чтение онлайн

Муж Эльвиры Валерьевны неожиданно отошел от дел. Полностью. Причиной стали разногласия с «партнерами по бизнесу», которые закончились перестрелкой и пышными похоронами. Безутешная вдова, проходившая в трауре целую неделю, была вынуждена самостоятельно заниматься предприятием. Товарищи мужа некоторое время помогали, а «Мисс Чего-то-Там-94» эту помощь великодушно принимала, не забывая про благодарность для каждого из своих благодетелей.

Но времена стремительно менялись, менялись и приоритеты. Нелепый шик и помпезность постепенно уходили на задний план, кич переставал быть признаком успешности и крутизны. Атмосфера в «El Viro» становилась все академичней, золотой дождь сменился редким накрапыванием.

Изменения чувствовались и в самом аукционном доме. Он старел, все больше и больше напоминая какой-то краеведческий музей или дом-усадьбу. Былое богатство и блеск тускнели и покрывались пылью. Характерный нафталиновый запашок постепенно входил в свои права.

Но, тем не менее, бизнес госпожи Скоковой еще держался на плаву. По старой памяти заглядывали и некоторые уцелевшие коллеги мужа, переквалифицировавшиеся в уважаемых бизнесменов, банкиров и депутатов. Какой никакой, но дополнительный PR и доход это приносило.

– Лот номер восемь! – голос ведущего торгов вырвал меня из раздумий.

– Картина звезды русского авангарда начала двадцатого века Ильи Стражникова – «Мескалиновый шторм»! – распинался приглашенный актер, несколько раз успевший засветиться в паре-тройке сериалов. Больше всего этот толстоватый ведущий, облаченный для солидности в смокинг, напоминал мне пингвина. Того самого, киношного.

Вряд ли кто-то в зале вообще знал, кто такой Илья Стражников. Но раз такой солидный с виду дяденька говорит, что звезда, значит – да, звезда. Звездище!

На сцену внесли полотно, на котором красовалось что-то расплывчато-цветастое, от чего даже рябило в глазах. Я слышал, что один авангардист делал себе клизмы красками, а потом справлял свои дела прямо над холстом. Тут, похоже, технология была та же самая.

Ради интереса я решил проверить фамилию Стражникова в интернете. Услужливый Google выдал мне несколько ссылок на эту фамилию. Пара невнятных статей на левых ресурсах скупо сообщали, что, да, был такой художник, замученный и недооцененный. И все.

Даже странно как-то. Все это напоминало фейк. Причем фейк, состряпанный на скорую руку и явно впопыхах.

– Стартовая цена – сто тысяч рублей! – распорядитель объявил это таким тоном, словно занимался благотворительностью.

Но ажиотажа не последовало, только тихое перешептывание прокатилось по рядам.

– Сто тысяч рублей – раз! – начал отсчет человек-пингвин.

Желающих приобрести картину пока не было.

– Сто тысяч рублей – два! – снова стукнул молотком распорядитель.

– Только посмотрите на этот шедевр, на классику русского авангарда! – ведущий начал расхваливать лот, чтобы не пришлось его снимать с торгов. – «Мескалиновый шторм» станет украшением любой галереи.

– Сто тысяч! Сто тысяч – девушка во втором ряду! – радостно закричал ведущий, указывая молоточком на поднятую в зале руку.

Я даже привстал со своего стула, чтобы посмотреть на возможного покупателя. Не знаю, что там у художника было с мескалином и какой от него эффект, но чтобы купить это, точно нужно быть под чем-то.

– Сто тысяч – два!

– Сто тысяч – три! – ведущий занес молоток над деревянной наковальней, уже мысленно переходя к следующему лоту. Но я буквально на доли секунды его опередил.

Глубоко выдохнув, я поднял правую руку:

– Сто пятьдесят!

Похоже, распорядитель никак не ожидал подобного развития событий.

– Сто пятьдесят? – переспросил ведущий, и тут же продолжил. – Отлично! Господин справа! Сто пятьдесят тысяч рублей за картину «Мескалиновый шторм» – раз!

Я почувствовал на себе любопытные взгляды.

Зачем я полез в торги? Ради интереса, надо же разбудить это сонное царство. Можете считать это внезапным помутнением сознания, флюиды «Мескалинового шторма» добрались и до меня. Покупать картину я не собирался, просто немного подразню. Если кто-то действительно хочет купить этот наркотический бред, он его купит.

– Двести! – девушка из второго ряда не стала ждать удара аукционного молотка.

– Двести пятьдесят! – я тут же повысил ставку, демонстрируя всю серьезность своих намерений.

Похоже, третьей силы в этом противостоянии не намечалось.

Распорядитель, не начиная счет, посмотрел на девушку, ожидая, что она продолжит торговлю.

– Триста! – барышня не разочаровала ведущего. Но только ее «триста» больше напоминало презрительное «фыр». Примерно так фыркали аристократы в сторону внезапно разбогатевших буржуа, случайно оказавшихся в высшем свете.

Я узнал девушку – госпожа Тураева собственной персоной. Она не гналась за публичностью, но при этом была вполне узнаваема. Тураева вела многие бракоразводные процессы в богемной среде. Ее участие практически гарантировало победу одной из сторон. Но при этом адвокат Тураева была крайне разборчива в клиентах. Она руководствовалась не только процессуальным кодексом, но и собственными представлениями о нравственности и справедливости. Загулявшие мужья, меркантильные стервы и моральные уроды – все они шли лесом. Конечно, с учетом яркой внешности и молодости Тураеву поначалу не воспринимали всерьез, но она быстро заставила злопыхателей заткнуться. В голливудских фильмах, для возбуждения зрительского интереса, молодые девахи модельной внешности частенько демонстрируют феноменальные умственные способности. Тут был примерно такой же случай, но только с одной лишь разницей – это была правда.

Адвокатесса периодически появлялась на подобных мероприятиях и прикупала какие-то предметы старины. Ясен пень, что действовала она по чьей-то указке.

– Триста пятьдесят! – я решил продолжить игру, не сомневаясь, что после меня ставка снова будет повышена.

Но моментального ответа не последовала. Тураева взяла паузу.

Вот тут я слегка занервничал. Уж очень не хотелось повторить судьбу Бендера и Воробьянинова, которых после отказа платить выперли с аукциона под всеобщее улюлюканье.

– Триста пятьдесят тысяч рублей – раз!

Тураева не спешила вмешиваться.

– Триста пятьдесят тысяч рублей – два! Господин справа! Ну, господа, не упускайте возможность стать обладателем настоящего шедевра русской живописи!

Я посмотрел на адвокатессу – ну, давай уже, сделай ставку, которую мне не перебить!

– Четыреста тысяч – Тураева как бы нехотя подняла руку.

Ах, какая досада! Как мне жаль, что сие произведение отныне не будет украшать стену моего фамильного замка. Придется покинуть это негостеприимное место с понурой головой.