Чтение онлайн

Баррейро приехал в Монтевидео и занял свой пост 29 августа 1815 года. Он исполнял обязанности с присущим ему здравомыслием и честностью и находился у власти до 18 января 1817 года, когда началась эвакуация из-за вторжения португальской армии, то есть менее полутора лет. И все же этого времени было достаточно, чтобы определить общее направление политики в новорожденном государстве, появившемся на территории Ла-Платы, политики, которая руководствовалась прогрессивной буржуазно-революционной концепцией.

Мы почти ничего не сказали о личной жизни Артигаса. Неужели этот человек не был подвержен страстям, не испытывал чувства любви? Неужели у него не было собственного дома, жены, близких, среди которых он мог бы найти отдых от тягот походной жизни? Бывали периоды, когда могло показаться, что у него вообще нет семьи. Его деятельная натура не знала ни минуты покоя, и почти всегда его личные заботы отходили на второй план из-за множества государственных забот.

Впрочем, проблемы семейной жизни не раз появляются в его письмах. Он уже давно не жил вместе с Рафаэлой Росалией, так и оставшейся душевнобольной. Немало современников считали, что его единственной большой любовью была Исабель Веласкес, мать его сына Мануэля, с которой он встретился в молодости. Однако нет полной уверенности, что это было на самом деле так.

Что произошло с Исабель? Что потом стало с Рафаэлой Росалией? Действительно ли только ее болезнью вызван был этот развод?

В те годы, когда Артигас находился в самом центре исторических событий, Франсиска Артигас, его теща, которая жила в Монтевидео вместе со своей дочерью и внуком (сын Артигаса Хосе Мариа достиг уже школьного возраста), решила переехать в Гвадалупе. Она сообщала об этом в письме от 17 апреля. Она надеялась, что им там будет легче жить. Ренты от двух домов в Монтевидео ей не хватало, так как квартиросъемщики никогда не платили денег вовремя. Артигас ответил своей теще не как протектор многих провинций, а как солдат революции: он рекомендовал ей «запастись терпением» в ожидании, что все это как-то наладится.

Ларраньяга и его спутники, посетившие лагерь в Пурификасионе, собственными глазами увидели, как беден был Артигас. Кабильдо, узнав о стесненном положении его семьи, решил ему помочь: он предложил донье Франсиске остаться в Монтевидео, чтобы сын Артигаса мог учиться. Кроме того, им была назначена пенсия в сто песо и был достойно обставлен новый дом. Зная щепетильность своего мужа, Рафаэла в письме от 21 июля поблагодарила Кабильдо и заявила, что она не сможет переехать в новое помещение до тех пор, пока ее муж не даст на то согласия.

Через несколько дней, 31 июля, Артигас писал городским властям Монтевидео:

«Я знаю лучше чем кто-либо, как много нужд имеется в провинции, и я никогда не смог бы согласиться на столь роскошные преподношения, не изменив собственным принципам. Я согласен лишь на то, чтобы моя жена и моя теща переехали обратно в собственный дом, дабы мой сын мог получать образование, и на то, чтобы выплачивать им пенсион в 50 песо. Я соглашаюсь на эти расходы только потому, что мои собственные средства не позволяют мне самому это сделать».

Когда депутация вернулась из лагеря в Пурификасионе и стало известно, в какой нищенской обстановке жил Артигас, Кабильдо решил послать ему самому ряд вещей. Были посланы: серебряный письменный прибор (он показался Артигасу ненужным расточительством), две дюжины серебряных вилок, ножей и ложек: стеклянная и фарфоровая посуда, полотно, столовое белье, а также новая походная кровать с матрасом и двумя подушками.

Что представляла собой тогда провинция Восточного берега? Ее территория состояла из шести департаментов: Монтевидео — столица, с ближайшими окрестностями вплоть до Пеньяоля; Мальдонадо с населенными пунктами Сан-Карлос, Минас, Роча и Санта-Тереса; Санто-Доминго-де- Сориано, включая Мерседес и Сан-Сальвадор; Гвадалупе, иначе называемый Канелонес, с населенными пунктами Пьедрас, Пандо и Санта-Люсия; Сан-Хосе с местечком Флорида и Поронгос, и, наконец, Колония с пунктами Реаль-де- Сан-Карлос, Колья, Вакас и Виборас. В городе Мело был образован собственный новый Кабильдо. Было решено после консультации с Артигасом не производить на севере административного деления на департаменты. Эти местности, очень мало населенные (Пайсанду, Сальто), вполне могли обойтись существующим административным устройством, то есть алькальдами, и в случае необходимости военными комендантами.

Кабильдо были теми административными органами, которые казались Артигасу самыми важными и на которые он возлагал все свои надежды как на аппарат народной власти. Они были для него основой демократической организации общества, стремление к которой и составляет подлинное величие Артигаса. Эти органы власти он ценил за то, что они открыты для всех жителей, за то, что в них осуществляется коллективная власть. Он считал, что, поскольку в Кабильдо входят много людей, там не будет благоприятной почвы для возникновения заговоров, хотя многие из рехидоров не внушали ему доверия.

Органами военной власти были военные комендатуры в главных городах департаментов. Под контролем Артигаса находилась не только административная власть, но и управление государственными доходами. Чиновники, ведавшие финансами в разных городах, должны были периодически переводить полученные деньги в Монтевидео. Начальник таможни имел чин генерального казначея. Началась работа по налаживанию и унификации всех казначейских операций. Вслед за урегулированием таможенных порядков начали налаживать почтовую службу — улучшать дороги, водные переправы.

Артигас осуществлял нечто вроде верховного контроля за Деятельностью властей в Монтевидео. Несомненно, что именно °н придавал демократическую, революционную ориентацию многим областям политики. Для занятия общественных должностей он всегда рекомендовал таких людей, которые по своим знаниям и преданности делу заслуживали общее уважение. Его мышление отличалось широтой. Когда однажды Артигасу сообщили, что один из кандидатов не достоин его расположения, он ответил:

— Личное отношение ко мне не должно касаться дела. Вам следует назначить этого человека и уже самим затем следить насколько справедливо и умно он выполняет свои функции.

Артигас не был злопамятен. Идальго, поэт, воспевший бессмертный подвиг народа во время «Великого исхода», покинул впоследствии лагерь Артигаса в Айуи. Теперь он занимал пост министра финансов и оказался запутанным в одну неприятную историю. Затем установили, что он невиновен, и Артигас приказал немедленно восстановить его на посту. В связи с этим он сказал: «Это проявление доверия должно помочь ему. Думаю, что именно таким способом мы должны решать дела, чтобы впоследствии не нанести себе ущерба».

Артигас был противником разбухания бюрократического аппарата. Он рекомендовал Кабильдо не давать разрастаться административному аппарату, чтобы тот не лег тяжким бременем на нищенскую казну провинции. У него было и другое соображение: когда люди начинают работать за деньги, они становятся тормозом свободного развития народа. Он говор «Достаточно будет немногих, но способных людей, обладают чувством ответственности, чтобы соблюдались интересы и нужды родины».

«Порядочность моего собственного поведения должна стать нормой для всех прочих… Ведь по тому тону, какой задают лидеры, настраиваются и остальные, — писал Артигас губернатору Корриентеса Сильве. — Нельзя нарушать закон справедливости и необходимо ликвидировать все последствия деспотизма. Каждый человек равен перед законом».