Чтение онлайн

Интервью и литобработка: Г. Койфман

Я родился в Одессе в 1923 году.

Детство было светлым, несмотря на то, что всего не хватало – и еды и одежды, которая переходила «по наследству» от старшего брата к младшему.

Я был средним, поэтому донашивал вещи после старшего – Ионы, а на «третий срок» это уже были лохмотья, и младшему брату Рудольфу, хотя и с трудом, но шили новую одежду. И учебники служили нам по два-три срока.

Наша семья жила на главной одесской улице – Дерибасовская, дом № 1.

Там случались интересные «моменты». Из нашей коммунальной квартиры, в которой жило шесть семей, из двух – чекисты «забрали» глав семейств, и моего отца тоже «взяли». Но это не в связи с «политикой», а как тогда говорили – «по золотухе». Для индустриализации и коллективизации страна очень нуждалась в золоте, и «качали» его при помощи «Торгсина», «Интуриста», и в индивидуальном порядке, по наводке «стукачей». Ну, кто еще кроме соседей, мог бы «стукнуть», что Банты золото замаскировали под чугунные утюги.

Ведь нагревали утюги в коммунальной кухне, на плите или на примусе.

Поэтому при обыске их тоже конфисковали. Отца выпустили через две недели, просто потому, что на распиле двух конфискованных утюгов – золота не оказалось. Невольно вспомнишь Шуру Балаганова и Паниковского из «Золотого теленка» и его знаменитое – «Пилите Шура, пилите».

Из тюрьмы отец вышел тяжело больным человеком.

В 1931 году я пошел в школу и окончил ее – в памятном 1941 году.

19 июня сорок первого года в школе был выпускной вечер.

А 22 июня 1941 г. в нашей школе № 117 уже находился сборный пункт Сталинского райвоенкомата города Одессы.

Куда Вы собирались поступать после школы?

Я, как и очень многие из моего поколения, был воспитан в духе патриотизма, и призыв к молодежи – «Поступай в военное училище» – нашел отклик и в моем сердце. Кроме того, стать инженером ВМФ в Одессе считалось очень престижным, и не только из-за формы с кортиком.

И я, еще будучи в девятом классе, подал заявление в Ленинградское военно-морское инженерное училище имени Дзержинского.

Прошел медицинскую комиссию, (немного схитрил – выучил наизусть таблицу для проверки зрения, так как у меня была небольшая близорукость), послал табель с отметками и был зачислен кандидатом.

Была еще одна «подленькая мыслишка» – если экзамены завалю, то хоть Ленинград посмотрю за государственный счет.

Но началась война, и о своем «кандидатстве» я и не вспоминал.

Вспомнил об этом наш сосед, который служил в военкомате.

Ведь это именно он сагитировал меня подать заявление в училище.

Встретив меня в коридоре, он спросил: «А ты чего здесь? Когда явка в училище?». – «15-го июля». – «А сегодня, какое число?». – «9-е». – «Явишься завтра утром в военкомат. Я дам тебе литер и направление, и марш в Ленинград!». – «Юра, так ведь война, какая сейчас учеба?!».

И он «ответственно» мне говорит: «Мало ли чего! Война! Недели две, максимум месяц и войне конец, а командиры флоту всегда нужны!».

Десятого июля я получил в военкомате необходимые документы и в этот же день с трудом пробрался на вокзал через военную комендатуру.

Вокзал толпами осаждали люди, желающие выехать из Одессы.

Я спросил железнодорожника: «Какой поезд идет на Ленинград?»

В ответ услышал – «Ты что, с Луны свалился? Сначала попробуй забраться на любой. Главное, выбраться из этого ада!» Я пробился на товарную платформу эшелона, на котором вывозили больных детей из Одесского костнотуберкулезного санатория. Эшелон пересек поперек всю Украину под непрерывными бомбежками. Сколько больных детей погибло – не сосчитать…

На каждой крупной станции ночные налеты, а дети в белье – отличная цель… Немецкие летчики стреляли по ним из пулеметов на бреющем полете…

Наконец, на станции Ясиноватая, я смог пересесть на поезд, идущий на Москву, куда приехал 23 июля, в первую массированную бомбежку столицы нашей Родины. Ночевал в метро, потом по тоннелю, без особой надежды, добежал до вокзала. Поезд должен был уйти ночью, но не ушел.

Я вскочил в вагон, литер у меня никто не спрашивал, проводника не было.

Через несколько минут поезд отправился на Ленинград.

Что с Вами произошло в северной столице?

Рано утром я вышел из поезда на перрон вокзала в Ленинграде и бегом направился в училище. На городской транспорт я не рассчитывал, время еще терять! На бегу спрашивал редких прохожих – «Где набережная лейтенанта Шмидта?». Прибежал в училище – «Здравствуйте, я кандидат». – «Здравствуй, по какому вопросу?». – «Я приехал из Одессы, кандидат в училище». – «Когда ты должен был прибыть?». – «15». – «А сегодня уже двадцать шестое. Впрочем, это не имеет значения, училище еще тринадцатого июля выехало в Астрахань». – «Так мне в Астрахань ехать?» – «Такого указания нет. Голодный?». – «Да». – «Сойди вниз в столовую – накормят». Накормили, конечно, и флотским борщом, и макаронами по-флотски. На мой вопрос, что мне делать, ведь у меня в Ленинграде нет ни родных, ни знакомых, все в ответ только пожимали плечами.

Вышел и пошел, куда – не знаю, куда глаза глядят.

Вдруг увидел что-то знакомое – люди с вещмешками толпятся.

Подошел – оказывается, сборный пункт для призывников!

Встал в очередь к столу. «Документы!» – подал свои документы. «Что ты мне даешь? Повестку давай!». – «У меня нет повестки». – «Так чего мешаешь работать?». – «Дяденька, возьмите меня в армию. Я из Одессы приехал». – «Товарищ капитан, разберитесь с этим недоумком. Он из Одессы, видишь ли, приехал!» Рассказал я капитану об обстоятельствах своего приезда и добавил, что умею хорошо стрелять – «Ворошиловский стрелок».

Капитан сжалился и послал меня в санпропускник. Там меня помыли, постригли наголо. Выдали форму б/у, обмотки, старые ботинки.

Красноармейской книжки мне не дали.

А дальше раздалась команда – «По машинам!», и мы куда-то поехали.

Потом узнал, что нашу маршевую роту привезли под Кингисепп.

Нас разместили во второй линии обороны. Оружия у нас не было.

Мы имели только малые саперные лопатки, которыми мы не столько копали, сколько ковыряли землю. Стреляла немецкая артиллерия – недолеты, перелеты, но в нас не попадали, был просто – «беспокоящий огонь».

Приказали ждать, когда подвезут винтовки.

Но в этой части я провел всего четыре дня.

Что произошло?

К нам приехал какой-то командир – «представитель». Нас построили и приказали выйти из строя всех имеющих среднее образование.

Конец ознакомительного фрагмента.