Чтение онлайн

Правда, одета я непразднично, спохватилась она, ну да ладно, это не моя дата, к тому же Семен Романович сказал, что все будет более чем скромно. Наверное, придется еще помогать на кухне.

И Варя помчалась к Шилевичам. Она полюбила этих людей и их уютный, хоть и безалаберный дом.

Вечер прошел очень весело и мило. Гостей всетаки набралось порядочно, все с любопытством смотрели на Варю и, как ей показалось, вполне доброжелательно. Из знакомых ей были только Борис Аркадьевич, оператор, и Алексей Иванович.

В разгар ужина Борис Аркадьевич вдруг обратился к хозяину дома:

— Сеня, слыхал, Симбирцев опять дебош устроил! Надрался как сволочь и дал кому‑то в рыло! А пострадавший вроде собирается в суд подать.

— Черт знает что! — воскликнул кто‑то из гостей. — Вот скажи, Надька, чего так его колбасит? Вроде все у парня хорошо: и родители, слава богу, живы‑здоровы, и снимается он как подорванный, и бабы не переводятся…

— Вася, друг ты мой, почему артисты пьют! Тоже мне вопрос! Стресс снимают, усталость… Что тут поделаешь… А Стаса жалко! Такой талант редкий!

— Сеня, ты не передумал его снимать? — спросил Борис Аркадьевич.

— Ну вот, если б я обращал внимание на такие штуки… И потом, кто лучше него эту роль сыграет? Но у меня жестко, ты ведь знаешь. Предупрежу — если хоть раз нажрется во время съемок, я с ним распрощаюсь без сожалений. На многих действует! Димка вот тоже отнюдь не трезвенник, но дисциплина железная, я его сколько снимал, ни разу меня не подвел. Кстати, сегодня Варя меня о Стасе спрашивала. Видишь, Варежка, как все обстоит…

Домой Варю подвез Борис Аркадьевич, он капли в рот не брал.

— Варюха‑горюха, помнишь, откуда это? — вдруг спросил он. Борис Аркадьевич любил огорошивать артистов такими вопросами.

— Вроде бы из «Поднятой целины».

— Обалдеть! Ишь, чего знаешь… А кто написал «Князя Серебряного»? — хитро прищурился он.

— Алексей Константинович Толстой.

— Ну надо же! А «Волшебную гору»?

— Томас Манн!

— Интеллектуалка, да? — как будто даже огорчился Борис Аркадьевич.

— Ой нет, просто мама в детстве внушала, что стыдно не знать таких вещей.

— Ишь, какая у тебя мама… А теперь никому за невежество не стыдно… Знаешь, я тебя так сниму! Будешь самой красивой артисткой!

— Блин? — рассмеялась Варя.

— Что?

— Ну, Семен Романыч, когда на меня орет, всегда завершает свои крики фразой: «Артистка, блин»!

Борис Аркадьевич расхохотался.

— Да, у Сеньки и вправду глаз‑алмаз! Чует мое сердце, все у тебя получится! Я тоже в вашем брате‑артисте кое‑что смыслю…

— Все, приехали! Спасибо вам огромное.

— Погоди, Надюха говорила, у тебя сынок есть.

— Есть.

— Скучаешь?

— Ужасно! Правда, мы с ним почти каждый день по скайпу общаемся.

— А с кем же он там?

— С моей мамой.

— Это хорошо, твоя мама, похоже, умеет детей воспитывать. Ладно, беги, выспись по возможности. Любовника еще не завела?

— Какого любовника! Мне не до них. Ну, еще раз спасибо и спокойной ночи!

— Кстати, помни, для артистки сон — первое дело.

— А я думала талант первое дело, — улыбнулась Варя, открывая дверцу.

— Талант талантом, а выспаться надо!

— Спасибо, я высплюсь, мне только бы до подушки добраться!

— Ну беги, беги! Надо же, про «Волшебную гору» знает. Постой, Варь!

Она обернулась.

— А «Поэму экстаза» кто написал?

— Скрябин! — расхохоталась Варя и вбежала в подъезд.

— Ни фига себе девка! — пробормотал под нос Борис Аркадьевич.

Но на сей раз Варя никак не могла уснуть. Ворочалась, вскакивала, пила воду с медом, ничего не помогало. Почитать бы, но книг у нее с собой не было, а купить она не удосужилась, некогда было. Предыдущая жиличка оставила только какую‑то книжку, вернее, брошюру о борьбе с целлюлитом. Почему я ее не выбросила? Она встала и выкинула брошюрку в мусорное ведро. Потом открыла компьютер, заглянула в почту. Там оказалось письмо от Эмми. Он писал: «Дорогая моя Барбара, я страшно скучаю, но в Москву вырваться не получается, туда же нужна виза, а это канитель и запланированное мероприятие, вот так вдруг не вырвешься. Я, конечно, постараюсь получить мультивизу, и вот тогда… Правда, история с русскими партнерами не выгорела, но это неважно. На днях заезжал к фрау Анне, видел Ники, он здоров и весел, говорит, что не очень скучает, так как почти ежедневно общается с тобой по скайпу. Я тоже хочу! Свяжись со мной, будь добра. Фрау Анна сказала, что ты просто зверски занята, поэтому я не стану тебя тревожить, а будет минутка, прояви инициативу! Целую будущую кинозвезду в нос, ну и во все остальные места, разумеется, тоже. Вечно твой, смертельно скучающий Эмми».

Странно, подумала Варя, я почему‑то совсем по нему не скучаю… А это свинство. Но я же так занята! И вдруг, сама того не желая, она набрала в поисковике: Стас Симбирцев. И сразу увидела сообщения о драках, дебошах и беспробудном пьянстве знаменитого артиста. Ее замутило. Нет, не хочу, зачем мне сдался этот алкаш? Она со злостью на себя выключила компьютер и легла спать. Последней ее мыслью было: а красиво звучит: Стас Симбирцев!

Наконец начались съемки! Подготовительный период показался Варе просто раем! Там хоть была смена деятельности, а тут съемки по двенадцать‑четырнадцать часов. Семен Романович на всех орал, и Варе казалось, что больше всех он орет на нее.

— Я, конечно, понимаю, у тебя нет опыта, но чего ты так деревенеешь перед камерой? Это твоя профессия, раскрепостись, дурында! Дима, ну хоть ты ей скажи!

— Варюш, в самом деле, чего ты зажалась? Тебя тут никто не съест! Ты же можешь, я точно знаю, что можешь! Забудь обо всем, играй, пойми, чудачка, тут или пан или пропал! Ну, взорвись, вызверись на меня, это же несложно! — нашептывал ей Бурмистров, с которым она по сценарию должна была поссориться. У нее это никак не получалось. — Ну, давай, съезди мне по морде, ну, живее, черт тебя побери! — Он незаметно для всех вдруг больно ущипнул ее за попу.

Это подействовало! Она возмутилась, обиделась, глаза вспыхнули, и она отлично сыграла сцену.

— Молодец! — крикнул Шилевич. — Можешь ведь. Давай, еще дублик!

Второй раз Варю щипать уже не пришлось.

Изумительные зеленые глаза Димы смеялись.

— Спасибо, — шепнула Варя.

— Не за что, мадам. Обращайтесь!

Варя подружилась с гримершей Лизой. Милая, острая на язык девушка сразу расположилась к ней.

— Ты, Варь, не похожа на наших. Злости в тебе нет и самомнения дурацкого. А то придет такая звездулька, ничего, кроме смазливой рожи и богатого любовника, а тоже полагает о себе! Тебе, конечно, мегаповезло!

— Что? — не поняла Варя.

— Ну, теперь так говорят, все — мега! Мегазвезда и все такое.

— А, поняла! Я знаю, что мне мегаповезло! Я ведь уж крест на себе поставила. Думала, никогда…

— Варь, а как тебе Димон?

— Он классный! Так мне помогает! И красивый такой…

— Красивый, с этим не поспоришь, но бабник жуткий.

— Ну еще бы! А по‑моему, это неплохо.

— Что неплохо? Что бабник? — поразилась Лиза.

— Конечно!

— Это не просто плохо, это мегаплохо! У меня муж был бабник, я с тех пор зареклась дело с бабниками иметь, да и с артистами вообще…