Чтение онлайн

Около 1100 года Артур впервые вступает в схватку с драконом на страницах «Жития святого Караннога» {63} . Любопытно, однако, что вовсе не могучий Артур побеждает чудовище. Святой, придя во владения Артура на берегах реки Северн, спрашивает короля, не нуждается ли тот в какой-нибудь услуге. Артур рассказывает святому о драконе, опустошающем его поля. Тогда святой спешно пускается в путь, усмиряет дракона, приводит его в крепость Артура и кормит его на глазах у изумленной толпы. Люди, естественно, пытаются убить дракона, но святой не позволяет им этого сделать, говоря, что дракон был послан Богом истребить грешников в этом королевстве. Завоевав таким образом высокий нравственный авторитет, благочестивый святой ведет укрощенного дракона к городским воротам и отсылает его прочь, наказав не возвращаться обратно; дракон поспешно убирается прочь. Артур настолько потрясен всем случившимся, что вручает святому ключи от города и позднее жалует ему земли. Налицо явный пример благочестивой духовной пропаганды, которую по обыкновению вела Церковь, но вряд ли этот пример поможет нам в поиске исторического Артура.

Намного более интересные сведения появляются около 1125 года в «Деяниях английских королей» Вильяма Мальмсберийского {64} . Он заимствует у Ненния описание битвы при горе Бадон, хотя полагает, что Артур был полководцем Амвросием (которого обычно считают дядей Артура, а не королем). Но его обличительные комментарии показывают, каким был образ Артура в народной памяти в XII столетии:

Они (бритты) были бы полностью уничтожены, если бы не Амвросий, обуздавший надменные орды варваров благодаря прославленным завоеваниям воинственного Артура.

Об этом Артуре бритты и поныне рассказывают всякие наивные сказки. Без сомнения, этот человек более заслуживает быть возвеличенным в достоверных повествованиях как вождь, который спас свою гибнущую родину и воодушевил на бой своих мятущихся соотечественников, нежели стать воображаемым персонажем вымышленных преданий.

В следующем упоминании о народных преданиях Вильям затрагивает тему «Короля Былого и Грядущего»:

Могила Артура нигде не найдена, оттого-то древние легенды утверждают, что он еще возвратится.

Несмотря на краткость этих упоминаний, они предельно ясны и подтверждают то, что Артур был важной легендарной фигурой, память о которой сохранялась еще в XII веке, по крайней мере, среди британцев.

Позднее в том же столетии Карадок Лланкарванский задался целью написать биографию своего великого героя – и не кого-нибудь, а самого святого Гильдаса, который за 500 лет до этого не упомянул об Артуре {65} . Вычислив, что Гильдас и Артур должны были быть современниками, Карадок с удивительным самодовольством сообщает читателям, что старшим братом Гильдаса был некий воитель по имени Юэль. Вот что произошло:

Старший из них (братьев Гильдаса), Юэль, был усердным и воинственным, и знаменитейшим воином, и ни одному королю не повиновался, даже Артуру. Он нападал на него, и они сражались друг с другом с величайшей яростью. Он очень часто приходил из Шотландии, устраивал пожары и уносил добычу с победой и славой. Поэтому король всей Британии, услыхав, что отважный юноша делал такое и такое же делает, преследовал победоносного юношу и наилучшего, как говорили и надеялись местные, будущего короля. В преследовании же враждебном и военном столкновении на острове Мэн {66} он убил юношу-расхитителя. [6]

Карадок распустил слух о том, что Гильдас исключил Артура из своего повествования за то, что король-воин убил его брата. Эта идея быстро распространилась в весьма интересное время – время, когда самое подробное описание жизни Артура было восторженно встречено и привлекло всеобщее внимание. В 1136 году Гальфрид Монмутский, еще один валлийский клирик, отмел прочь всю напраслину, возведенную на Артура валлийскими церковниками, и провозгласил его благороднейшим забытым героем и истинным основателем британской нации. У Гальфрида были веские политические причины поступить таким образом, но чтобы в них разобраться, нам придется сначала пройтись по событиям рассматриваемого нами исторического периода за предшествующие 300 лет.

Несмотря на все усилия, бритты к концу VII века потеряли контроль над большей частью Англии. Это не означает, что они были уничтожены, но, без сомнения, находясь под господством англосаксов, они постепенно ассимилировались ими. Свободные бритты, говорившие на кельтском языке, жили в пределах Уэльса, Корнуолла и некоторых областей Шотландии. Они, конечно, поддерживали связь с кельтоязычными общинами Ирландии и Бретани. На протяжении последующих столетий поселения саксов в Восточной Англии подвергались постоянным набегам датчан и норвежцев, которые осели на Британских островах и были поглощены англосаксонской социальной системой. Несмотря на то, что скандинавское влияние прослеживается в древнеанглийском языке, очевидно, что этот язык остался в своей основе англосаксонским. К началу XI века люди считали себя англичанами, несмотря на то, что бритты и многие иноземцы называли их саксами.

Вильгельм Завоеватель {67} , высадившийся в Британии в 1066 году, был незаконнорожденным сыном герцога Нормандии – скандинава или викинга по происхождению, осевшего в Северной Франции. «Норманн» – это упрощенная форма от Norse-man («человек с севера»). Будучи всего лишь герцогом, Вильгельм являлся вассалом короля Франции и мог претендовать на английский престол только от имени французского короля. Однако Вильгельм утверждал, что его мать была бретонкой и на самом деле происходила по прямой линии от великого короля Артура. Вильгельм таким образом использовал «королевское» происхождение своей матери в качестве основания для своих притязаний на британский трон.

Норманны подавляли англосаксонское население Англии с исключительной жестокостью, однако, их целью было господство над саксами, а не полное их истребление. Им нужны были саксы в качестве крепостных, для того чтобы возделывать землю, строить для них замки и церкви, сражаться в войнах. Они быстро уничтожили саксонскую аристократию и распределили земли между своими сородичами, но им так и не удалось заменить английский язык французским, который они ранее сами заимствовали. Французский был языком двора и всей властной верхушки на протяжении более 200 лет, многое из него проникло в местный язык, но народ упорно отказывался его принимать.

Возможно, к началу XII века правящая элита, осознав, что навязать свой язык и культуру саксам ей никогда не удастся, пошла по другому пути – принижению саксонской культуры и возвышению своей собственной. С публикацией Гальфридом Монмутским повествования об Артуре у высшей знати появилась новая возможность доказывать законность своих притязаний на престол по родословной Вильгельма. В этой истории героями были предки Вильгельма, а злодеями, конечно же, саксы.

Я подозреваю, что у Гальфрида не было намерения сделать из своей книги нечто большее, чем просто пересказ предания, сохранявшегося на протяжении нескольких столетий, главным образом, в устной традиции Уэльса. Однако в контексте политических устремлений правящей элиты, которым она полностью соответствовала, книга гарантированно должна была стать «бестселлером».

Возможно, я чересчур снисходителен к Гальфриду. Он был, конечно, старым хитрым лисом. С самого начала его история касается незаконнорожденного сына (Артур), который становится героем-победителем и королем, точно так же, как и Вильгельм Завоеватель (тоже бастард). А кому Гальфрид посвящает эту книгу? Да конечно же Роберту, графу Глостерскому, незаконнорожденному сыну короля Генриха I {68} . И он очень искусно снимает с себя ответственность за достоверность изложенных фактов, сообщая нам во втором параграфе предисловия, что: