Чтение онлайн

– Асанардаль. Люси сказала мне, что, если ты будешь держать себя, как рак в панцире, тебя никто не возьмёт замуж. К тебе попросту побоятся подойти, – сказала Мила и выжидающе уставилась на дочь.

– Люси сказала тебе, что меня никто не возьмёт замуж, если я буду держать себя, как рак в панцире. Зачем ты мне это говоришь?

– Я думала, ты меня успокоишь. Асанардаль, в кои-то веки попытайся подумать не только о себе, но и о мамочке, – со слезами в голосе произнесла Мила, – думаешь, мне приятно быть матерью старой девы, которая не востребована у мужчин?

– Удочери проститутку, – резко сказала Сана, с холодной вежливостью пожелала спокойной ночи и ушла спать.

И чудилось ей, что под её окном крадётся тень смуглого мужчины…

Сана засыпала и думала, что мама не первый раз произносит свой монолог. Зря. Если Люси отслеживает жизнь Милы, то она могла услышать или прочитать монолог в интервью.

Глава 3

Прогулка на яхте

На следующий день женщины купались в уютной бухте, прилегающей к горе Стаффидов, после чего спустились в город.

– Какая вы счастливая! Каждый день купаться в чудесной бухте! Вода такая прозрачная, что дно видно! – взахлёб щебетала Сана.

Люси добродушно рассмеялась.

– Когда я только увидела это место, решила, что буду плавать в море каждый день. Сегодня я зашла в море впервые за последние три года.

– Вот как, – несказанно удивилась Сана.

– Здесь есть парикмахерская? – спросила Мила.

Накануне отъезда она перекрасила волосы в русый цвет. На взгляд Милы, русый делал её лицо простоватым. Мила решила, что ей нужен каштановый цвет и короткая стильная стрижка.

– Не знаю. Я езжу в Рим к проверенному парикмахеру, – равнодушно ответила Люси.

– А маникюр, педикюр? – спросила Мила.

– Зачем? – выгнула бровь Люси.

«Да, нам с мамой надо трепетно ухаживать за собой, чтобы нравиться мужчинам и держать марку перед женщинами. А Люси состоятельная женщина. Раз у неё всё есть, то она сама ценность. Она имеет право плевать на внешний лоск. Она напоминает известную, финансово состоявшуюся актрису, появляющаяся на улице в удобной, несоблазнительной одежде. Да как любая европейка, ставящая себя на первой место, а мужчин и других женщин – на второе и третье», – подумала Сана.

В Люси было нечто больше, чем лоск – спокойное осознание того, что она имеет право жить в своё удовольствие.

– Может, парикмахерская есть и в нашем городке. Отчего ей не быть, раз много туристов. Но я не знаю, я уже давно не ходила в город.

– Почему? – брякнула Мила.

– Почему? – переспросила Люси, – не знаю. Наверное, стесняюсь.

Люси была одета в алое декольтированное платье.

Они свернули на кривую улочку, состоящую из компактных двухэтажных домов. Дорога забрала высоко вверх. Взобравшись на пригорок, Мила и Люси остановились, чтобы отдышаться.

Внизу Сана увидела давешнего смуглого мужчину. Он шёл, опираясь на плечо сухопарой, даже несколько костлявой блондинки с усталым лицом.

Внезапно блондинка подняла голову и встретилась глазами с Люси. В глазах блондинки промелькнуло презрение. Она быстро отвела взгляд. Кроме презрения, в её глазах было ещё нечто, схваченное цепким взглядом Саны.

Блондинка и хромающий мужчина скрылись в одном из домов.

– Кто это? Кажется, я где-то видела эту женщину, – сказала Мила.

– Её зовут Симона Ди Луцио, – ответила Люси.

«Та самая Симона. Несчастная жена сумасшедшего. Нет, он слишком молод, чтобы быть её мужем. Скорее всего, сын. Но кто тогда розовокосая девушка?», – подумала Сана.

– Не помню такой актрисы. Симона ведь французское имя?

– О да, – задумчиво промолвила Люси, – во Франции скалы повыше, чем у нас, – и в упор посмотрела на Милу, – не так ли?

– Что? – округлила глаза Мила, – да, я была во Франции. Давно. Но скал там не видела. Не пришлось как-то.

– Нам пора возвращаться, – довольно резко сказала Люси и с явным усилием, как показалась Сане, смягчила тон, – Поль, должно быть, уже вернулся из гольф–клуба. Попросим его покатать нас на яхте, пока он в настроении.

– Разве мы не вечером будем кататься на яхте? – спросила Мила.

– Уже вечер. А после захода солнца мы не покидаем дом, – ответила Люси.

Катание на яхте обескуражило Милу. В фильмах она обожала все эти моменты с яхтами, где все герои вели себя так, будто яхту нисколько не качает на волнах. Яхту Поля качало, да ещё как.

Люси выглядела задумчивой. Только сейчас Мила заметила, как горько изгибаются губы гостеприимной хозяйки. Живые глаза Люси стали перламутровыми, будто из человека вынули душу. Люси перехватила взгляд Милы и натужно улыбнулась.

Сана крепко держалась за поручни, покачиваясь, как травинка на ветру, и с печальной полуулыбкой смотрела на проплывающую гору, увенчанную виллой «Ночная фиалка». «Как бы она не свалилась в море», – подумала Мила.

Один Поль испытывал от прогулки острое наслаждение. С его лица исчезло надменное выражение, уступив место по-детски радостной улыбке. Поль направил яхту вглубь Тирренского моря, навстречу миражам аквамаринового горизонта.

«Ночная фиалка» всё уменьшалась. Её крыша сияла в лучах солнца гранатовым блеском.

Сегодня не удалось посмотреть город. Мила не расстроилась. Это место слишком красиво, чтобы не привлекать туристов. У Милы не было желания бродить среди досужих зевак. Среди туристов сама ощущаешь себя туристкой, жительницей громадного общежития.

Монте-Арджентарио отдалялся, зато «Ночная фиалка» ясно выделялась на фоне бирюзового неба. Миле нравилось тешить себя мыслью, что здесь она почти дома. Такой вот маленький, осознанный самообман.

Она не туристка. Она приехала к близкой родственнице, сестре, например. И может жить здесь столько, сколько пожелает, в доме с гобеленами на стенах и орнаментом на полу, в доме с видом на переливчатый жемчуг неба и моря, в доме, окружённом стройными кипарисами и сумеречными пихтами. Мечтать не вредно, а не мечтать опасно для вдохновения.

Не отрываясь, Сана смотрела на уплывающую гору. Если бы не деревья, гору можно было бы назвать скалой. Скала, а на скале дворец. Скала высокая. Дома нет скал, а во Франции есть скалы. Дома нет скал, а в мамином романе есть скалы. Вокруг глаз Саны залегли тёмные тени. Они опустила голову и закусила губу. Подобные мысли, чёткие, вернее сказать чеканные, и в то же время отстранённые, были не свойственны Сане, привыкшей мыслить образами и ассоциациями. «Почему я думаю о скалах, а не о том красивом мужчине? В романе «Марино» есть скалы. Но откуда я об этом знаю? Я не читала роман и не смотрела снятый по нему фильм. И что с того? Живу не в вакууме. Роман обсуждали, кино тоже не обошли вниманием. Говорили, что в кино упростили сюжет до примитивизма. О чём я думаю?». В висках запульсировала боль, перед глазами потемнело. Сана отошла от борта яхты. Села и запрокинула голову. Небо болезненно резко качнулось в сторону. Сана испугалась. Яхта тонет? Нет. Это головокружение. Всего лишь. «У нас нет таких высоких скал, как во Франции». Кому принадлежат эти слова?