Чтение онлайн

– Дааа!
– заорали у Риль над ухом, - так ему! Нашпигуй его, братцы! Пусть подавится, огнеплюй хвостатый.

Огнеплюй на время забыл о своем замысле. Тут уже не до плевания. С берега по нему дружно лупили аж из семи стволов. Противопушечные маневры превратились в лихорадочные метания над морем. Все-таки дракон - крупная мишень для береговой батареи.

С левого борта взметнулся фонтан воды.

– Куды по своим бьешь, слепошара сухопутная, мокрица канонирская!
– орал капитан, от волнения выдирая волосы на голове.

Вся команда, чихая и кашляя, не отрывала глаз от воздушного боя. А огонь между тем разгорался все сильнее. Тушить было некогда и некому. Болели за каждый выстрел, переживали за каждый промах.

– Капитан, нам бы того... пора, - Тайл выразительно кивнул на берег, - а то поджаримся тут.

Дон Маррон отвлекся от приятного сердцу зрелища, мечущегося дракона, с тоскою оглядел палубу. Корма и нос уже пылали, два костра обещали в скором времени соединиться где-нибудь посередине.

– А-а-а, что уж тут заливать, - вздохнул капитан, махнул рукой, и гаркнул, перекрывая шум огня, - а, ну живо солить кости!

Команда без спешки, организованно попрыгала вниз. Кое-кто ухитрился прихватить с собой личное имущество и греб к берегу, удерживая перед собой нехитрую поклажу.

Дон Маррон первым перевалил через борт, булькнулся вниз и уже оттуда заорал: "Вам что, десятое приглашение нужно?"

"Переживает", - отметила про себя Риль. Слава Создателю, плавать она умела хорошо. Главное - не утопить гронна. Сбоку плюхнулся в воду Лейтор. Махнув ему рукой, чтобы плыл дальше, девушка прыгнула вниз. Гронн, прижатый к груди, попытался дернуться, но Риль держала крепко, даже клюв сжала, чтобы не нахлебался.

Вода встретила прохладой и глубиной. Глубина чернотой темнела под ногами, а сверху удалялся солнечный свет. Риль заторопилась к поверхности. Воздух в легких не бесконечен.

Вынырнув, она перевернулась на спину и, придерживая гронна, поплыла к берегу. Птиц был довольно тяжел, хорошо хоть не дергался и не пытался продолжить плавание самостоятельно. Он впал в шоковое состояние, тесно прижавшись к девушке.

– Давайте, его мне, - к ней подплыл Тайл, - до берега далеко, не дотянете.

Риль возражать не стала. Много чести в том, чтобы утонуть вдвоем, нет.

Шкипер бодро водрузил птицу себе на голову. Гронн покачнулся, попытался свалиться, но быстро взял себя в крылья. Для верности он уцепился когтями за плечи Тайла. Сзади голова шкипера не была видна совсем и, казалось, что Грозный странным образом перемещается над волнами.

Команда, дружно клацая зубами, сидела на берегу и с мрачным видом смотрела, как догорает Орлина. Слабым утешением была черная точка на горизонте - улепетывающий прочь дракон.

Встающее солнце припекало, обещая в скором времени высушить озябших и промокших жертв кораблекрушения. Капитан держался стойко, то есть не орал, не прыгал, не грозил дракону кулаками, не обвинял во всем Риль и не грозился сварить гронна. Он сидел, обхватив колени, и тихо стонал. Иногда сквозь причитания можно было разобрать отдельные слова: "Красотулечка... на кого же ты... как я без тебя... золотце мое... единственная.. бесценная".

Риль вздохнула. Не смотря на все свою нелюбовь к Дону Маррону, потеря корабля - серьезная утрата, и произошла она по ее вине.

– Держи, - она протянула капитану руку, раскрыла ладонь - на ней лежало кольцо, - это залог. Если можешь, не продавай пока кольцо. Подержи у себя. Как избавлюсь, - Риль поморщилась, - от ошейника, возмещу золотом за корабль.

Дон Маррон скулить перестал. В глазах появилась заинтересованность. Он взял кольцо, покрутил его в руках. Шкипер тут же сунул свой любопытный нос, восхищенно присвистнул и что-то жарко зашептал капитану на ухо. Тот удивленно приподнял брови, кинул на девушку оценивающий взгляд, потом посмотрел вслед удаляющемуся дракону, опять глянул на Риль.

– Правда, что-ль?

– Якорь мне в глотку, если вру.

Капитан задумчиво хмыкнул. Риль покраснела. Выводы, которые сделала эта парочка, были очевидны. Кольцо, дракон, девушка. Вот только неясно для них оставалось одно: чешуйчатый за ними гоняется, чтобы подарок вернуть или сбежавшую возлюбленную. Оба с интересом уставились на порозовевшую Риль, но та делиться информацией не собиралась.

– Ладно, крошка, считай, залог принят. Только выплачивать мне будешь по правильной цене. Орлину сожгли после покраски, считай, новый корабль спалили.

– О цене потом поговорим, - Риль не стала углубляться в этот опасный вопрос. Кто бы сомневался, что капитан не упустит случая содрать с нее три шкуры.

– Так, может, уже в город двинем, а то торчим на этом берегу, как бочки с... э-э-э, рыбой на палубе. Этот огнемет далеко не улетел. Как стемнеет, обратно притащиться. Они, такие... упорные.

– Мне и в городе не скрыться, - Риль виновато посмотрела на шкипера, - у этих упорных нюх о-го-го какой. Мигом меня вычислит.

– Нюх, говоришь, - Тайл на секунду задумался, потом вскочил на ноги, - погодите, я сейчас быстро, - и умчался по берегу.

Вернулся довольно скоро, держа в руках половинку крупной раковины и пучок серо-красных водорослей.

– Вот!
– Тайл с гордостью продемонстрировал Риль свои находки, затем аккуратно пристроил раковину себе на колени и стал выдавливать в нее сок из водорослей. Едкий запах гнили не смог перебить даже дующий с моря бриз, - Этот состав используют охотники на морских собак. У тех неплохой нюх и подобраться к ним очень трудно. Вот и мажутся подобной др... соком водорослей. Он запах напрочь отбивает.

"Точнее перебивает", - подумала Риль, но раковину взяла. "Ничего, - утешала она себя, - пространственникам и не в таких условиях работать приходится. Подумаешь, маскировка воняет! Лучше уж вонючей ходить, чем к этому шантажисту в лапы попасть".

Взять-то взяла, а вот отвращение скрыть не смогла. Капитан нюхнул и тоже сморщился, в его взгляде читалось неприкрытое ожидание - выплеснет или намажется? В его понимании, ни одна баба на такой подвиг не способна, если только припрет. Магичка смогла. Ушла за скала, а когда вернулась, то благоухала, как хорошо перепревшие на солнце гнилые водоросли, смешанные с полуразложившимися останками рыбы, да еще и цвет кожи стал сероватым, одним словом, жуть.