Чтение онлайн

За Краснодаром вернулись обратно на федеральную трассу М4 и двинули в сторону Туапсе, к первой крупной недельной стоянке. По сравнению с Краснодаром городок неудачный, неряшливый бетон, разбитый миллионами шлепанцев асфальт и постоянный галдеж. В море полно водорослей и медуз, но это даже к лучшему, больше времени останется на прогулки. Пансион с забронированным номером стоял на отшибе, прислонившись боком к большой, толстой и корявой сосне. Славик задумал сразу же соорудить там штаб из картонной коробки из-под холодильника, валявшейся на заднем дворе, но, упав с первой же ветки, затею оставил как несбыточную и только ходил иногда вокруг сосны и жалобно поскуливал. Марк сразу залез под душ, жуя под струями воды яблоко, а потом завалился спать на свежие и прохладные накрахмаленные простыни в кровать у окна. Они долго спорили по поводу нее, но потом разыграли в дурака, погуглив предварительно правила давно забытой детской игры. Марк выиграл, ну так решили, запутавшись в сложных комбинациях и кипе сброшенных карт.

На следующий день провели рекогносцировку местности, отобрав две кафешки для обеда и ужина, завтракать решили в номере фруктами, сырокопченой колбасой и местным козьим сыром, пахучим и вкусным. В первый же вечер познакомились с томной женщиной неосязаемого возраста, «преклонных котов», как она отрекомендовалась. Тема кошек в ее разговоре мелькала постоянно, это был вариант некоего южного стеба, тонкость которого Марк постичь не мог. А Славик смеялся навзрыд от ее «Как-то раз, кота четыре назад…» или «А есть у вас односолодовый вискас?» В номер Славик вернулся утром, с блаженной улыбкой кота, дорвавшегося до сметанки. Марк похихикал, заставил его умыться, не дал спать и потащил обследовать местность дальше.

Нашли довольно приличную качалку в сотне метров от пансиона. Почти новые беговые дорожки, десятка два тренажеров, сауна. И можно было курить прямо в зале, о чем говорила табличка у ресепшена, заваленного сзади видеомагнитофонами, телевизорами, ноутбуками с потёртыми крышками. Славик шепнул, что скупают краденое, Марк кивнул и приобрел абонемент на неделю за полторы тысячи рублей у администратора, от которого невероятно перло перегаром от чего-то виноградного. Марк всегда покупал абонементы в фитнес-залы, хотя ни разу не удосужился заглянуть туда во второй раз. Наличие абонемента грело его вялое тело возможностью стать красивым, что само по себе было неплохо. То есть если бы он захотел, если бы срочно понадобилось, то он бы сразу, завтра или с понедельника пошел заниматься. Хорошо, что пока такой необходимости не возникало, но в душе он был готов.

Решено было сорваться дальше в путь не через неделю, а на пятый день, ибо тоска. Славик попросил четыре часа на попрощаться с котодевицей и, облив себя половиной флакона духов, умчался. Марк подремал, переваривая скудный по ассортименту блюд, но с громадными порциями обед: полкило жареной картошки и, наверное, столько же салата из помидоров и огурцов, нарезанных такими большими кусками, что приходилось откусывать по половинке. В междудремье проверил телефон Славика на предмет звонков от сестры Гали – тишина. Не дав грусти занять свое обычное место поверх всех мыслей, вскочил и пошел к морю, надо хоть ноги помочить, до купания они еще не добрались, это дело ответственное, нельзя вот так, с бухты-барахты.

Море было. Это единственное, что зафиксировал на память Марк, и, прогулявшись вдоль линии прибоя по крупным камням, обходя пуки водорослей и лежащих на полотенцах йогов средней полосы России, старательно лепящих на мордахах выражение просветленности, побрел обратно. Вот ведь тяжелая судьба у народа, размышлял Марк, они радуются всему, не совсем различая границы между хорошим и плохим, принимая за добрый знак судьбы любое изменение привычного бытия. Выдерни шахтера из забоя, дай ему кислого пива в какой-нибудь подворотне Москвы, белокаменной столицы мира, и он будет в раю. Рязанские женщины тучного племени с размаху бросаются в грязную пену Черного моря и думают, что это и есть сбывшаяся мечта и не надо больше никакой Ниццы, там все то же самое. Марк не выбивался из этого нелогического ряда, отдыхая душой и телом в замшелом пансионе с облупившемся фасадом и валяющейся коробкой из-под холодильника. Надо ехать дальше, дальше, вглубь самоуничижения, в мир красивых печальных цитат и давно отточенных формулировок конченого человека.

На подъезде к Сочи у них украли телефон Славика, и теперь Марк точно пропустит все звонки Гали. Тоска защемила ему сердце между ребрами, он яростно ковырнул через рубашку ногтем свою грудь и вроде смог его оттуда достать. Только билось оно теперь неслышно, Марку раз от раза приходилось замирать и прислушиваться, отгоняя голос разума, шептавший ему, что если бы сердце остановилось, то он был бы сейчас мертв и не мог бы тащить рюкзак Славика к небольшому деревянному домику в самых дебрях сочинского национального парка.

В сам Сочи и на Красную Поляну выбираться решительно отказались, поселившись в найденной по объявлению во «Вконтакте» маленькую хибару, запасной аэродром местного егеря-сторожа, где он изредка охаживал приезжавшую из Майкопа любовницу, о чём он, ухмыляясь, сообщил по телефону перед бронированием. Больших денег не запросил, гостиница в родном городе Марка стоила дороже, не говоря о самой крупной курортной зоне страны. Город и все его достопримечательности задумали проигнорировать, выработав в дополнение к девизу и философию отпуска, гласившую, что все, что можно посмотреть в Интернете, – можно посмотреть в Интернете и не стоит ходить луженными туристическими тропами от одного засвеченного миллионами фотовспышек объекта к другому. Лучше собирать и впитывать впечатления от таких диких и случайных мест, как автозаправка в подвальчике, где нужно было ножным насосом качать бензин в бак. Марк долго сомневался в качестве бензина, но Славик, понюхав шланг и, кажется, даже облизнув, утвердительно кивнул: «Да точно девяносто пятый». Пока качал, через окно у него и увели сумку с телефоном и телескопический спиннинг, который он сам увел у дядьки, маминого брата, и оттого было вдвойне обидно. Грязная жилистая девка в рваной майке и рваных джинсах, хотя сейчас пойди разбери, где грязь, а где дырки от мировых брендов, в наглую открыла дверь, не торопясь подцепила сумку и телефон, посмотрела на оторопелого Славика и пошла вниз по трассе. Вернулся Марк, забегавший за шоколадками в пристроенный к заправке ларек, Славик в двух словах обрисовал преступный акт, они повернулись к девушке, и Марк крикнул: «Ну-ка, вернись!» Девка остановилась, обернулась и сделала такое движение, как будто сейчас прыгнет в их сторону. Марк и Славик инстинктивно дернулись назад, не понимая, что с ней делать, если вернется, они не научились бить женщин, хамки, ворюги они или нет, не было выработанной на этот счет ни тактики, ни стратегии. Уловив их эту необразованность, девка улыбнулась чистой и невинной улыбкой преступной королевы и легкой трусцой скрылась в дымке отчаяния. Особенно расстроился Марк – то батон, то сумка, всякий может отнять у него все подряд, может, и Галю так же отняли, глядя на его бесхребетность.

Через километр машина начала чихать и кашлять, Славик отказался объяснять это плохим топливом, сославшись на перегрев и избыток подъемов, авто было к ним непривычно, не натренировано. В итоге машину пришлось бросить, отдав ее в сильные и цепкие объятия манипулятора автомастерской. Двигатель окончательно захлебнулся суррогатом, и поршни наотрез отказались продолжать свои возвратно-поступательные движения. Славик бережно взял в охапку свои рыбачьи принадлежности, за каким-то чертом потащив их в лес. Марку пришлось тащить рюкзак, насмешка судьбы над человеком, поехавшем налегке, в одних шортах.

Когда-то в детстве прочитав, что в хвойных лесах нет комаров и клещей, Марк, убивая мелких вампиров минут сорок при закрытых окнах избушки, быстро наполняющейся духотой, клял всю школьную литературу, особенно костеря всяких Пришвиных и Бианки, певцов природы и всего живого. Теперь это живое как будто ополчилось на двух городских парней, совершенно этого не заслуживающих, мирных, милых, добрых, тем более Славик был в очках.

Вспотев и устав, Марк позвонил хозяину и попросил привезти такие штуки, что включаются в розетку и избавляют помещение от кровопийц всех видов. Мужик обещал привезти спреи, сказал, что они эффективней. Спорить не было сил, поэтому, бросив трубку, Марк, не раздеваясь, то есть не скидывая шорты, улегся и сразу заснул, в сладких дремах таская Галю на руках, кушая спасенный батон на глазах у того пацана и почему-то целуя в макушку ту грязную девку, горячо шептавшую ему на ухо: «На, на, пшикай, пшикай, пшикай!» Последнее слово она почти прокричала, и Марк, проснувшись, увидел склонившегося над собой хозяина, протягивающего ему мятый баллон желтого цвета с нарисованным огромного размера комаром. Выругавшись и выругавшись про себя, что стал непозволительно много ругаться, Марк выдернул баллон у мужика, отобрав заодно его комплект ключей, не хватало еще, чтобы тот каждый раз вот запросто за-ходил в удобное для него время.

От спрея комары стали только злее, норовя теперь попасть непременно в глаз, в нос и в рот, будто их манила слизистая оболочка. Славик предложил напшикать репеллента в полиэтиленовые пакеты и надеть их на голову, Марк предложил ему заткнуться, достал коньяк, сейчас единственное подручное средство, после которого комары точно станут им глубоко фиолетовы и, может быть, потом еще и отравятся насыщенной этанолом кровью, полетят домой, кое-как махая дрожащими в предсмертной агонии крылами и отравят там деток. Марк уже размечтался вслух о красной дорожке королевского дома Норвегии, где ему под аплодисменты самых головастых ученых всего мира вручают Нобелевскую премию, положим, мира за то, что он избавил планету от комаров, как один из героев этого триумфа так засадил Марку в веко, что он вскрикнул. Коньяк не помогал, пришлось признать, но зато через полчаса они спали так, что комары сами притихли на стенах и потолках, испугавшись богатырского храпа и волнения воздушных масс, опасность быть втянутым внутрь организма их кормильцев нависла с нешуточной вероятностью.

Марк начал хандрить, тускнеть взглядом, рычать и огрызаться, потерял обычный свой пусть и хиленький, но аппетит и наотрез отказывался выбираться на запланированные вылазки по национальному парку, не пошел купаться ни на море, ни к ручью с водопадом, где плескаются местные, коим соленые воды осточертели. Славик понимал, что дело в упущенной призрачной надежде, что Галя возвернётся, узнает номер Славика и свяжется Марком. И Марк, наверное, сейчас вовсю думал, что она там обрывает соты, пытаясь дотянуться до него голосом сквозь сети операторов связи. Славик же, давно понявший природу жестокого мира, подобных иллюзий не питал и только грустно наблюдал за полураспадом веселого и беспечного норова друга. Пришлось срочного мотать в магазин, притащить вискаря и две упаковки ледяного лёгкого «Тайгера», изумительно-но плодотворно для настроения ложащегося поверх выдержанного напитка. Только так Марку удалось продержаться на этой остановке их маршрута без видимых попыток суицида и не дать вырваться внутренней агрессии, примерно на третьем месяце после его зачатия начавшей копиться в нем в отместку маме, продолжавшей заниматься странной гимнастикой имени какого-то целителя по модному самиздатовскому журналу.