Аспазия
Шрифт:
Страшно было смотреть, как эта высокая женщина с развевавшимися седыми волосами поднимала свои мускулистые руки, и как после каждого оглушительного удара топором, с потолка выскакивали тысячи искр, осыпая ее с головы до ног огненным дождем.
С неистовым грохотом рухнула крыша; громадный столб огненных искр взлетел кверху. Старуха лежала на пороге. Одежда на ней пылала.
Сотни рук дружно выхватили ее из огня.
Все тело несчастной было покрыто ожогами; хромая нога раздроблена. Ее отнесли домой.
На следующие сутки около полуночи она почувствовала, что наступает ее конец. Умирающей овладела мучительная тревога. Она положила свою руку, израненную ожогами, на руку сына и произнесла жалобным тоном, каким говорят только дети:
— Я трудилась для тебя, мой сын, и теперь спокойна за твою будущность, но я лишила тебя памяти о твоем отце… Он был лучший из людей. Не подражай ему: не будь так добр, будь лучше счастлив!