Чтение онлайн

— Это Солнечный колодец, сердце нашего инкубатора, — широким жестом показал по сторонам дон Диего.

Колодец был разделен этажи-уровни, на каждом — за перилами круговых галерей, теснящиеся вплотную двери капсул. Три уровня в самом низу выкрашены в желтый цвет, дальше еще три этажа в нежно-зеленый, еще выше переходящий в сочный оттенок июльской листвы и на четвертом, последнем кластере из трех уровней, цвет окраса был синим.

— Четыре цвета, четыре года и первые четыре ступени в жизни каждого ребенка Республики, если он воспитывается в инкубаторах, — пояснил дон Диего.

Подтолкнув к лестнице неподалеку, он вывел меня на нижнюю галерею и повел вдоль многочисленных капсул. Ширина каждой чуть больше метра, диаметр колодца метров сто пятьдесят, значит длина окружности по этажу около пятисот метров, примерно по четыреста капсул на уровень; на каждой годовой ступени из трех этажей-уровней около тысячи двухсот ячеек, а всего в инкубаторе не больше пяти тысяч мест — навскидку прикинул я общее количество капсул. К одной из них, с приоткрытой дверцей из-за которой виден мягкий желтый свет, дон Диего меня уже привел.

— Сегодня, Деймос, ты стал частью инкубатора Кальдерон. Так как тебе уже исполнилось одиннадцать, минуя ясли ты попал сразу на первую ступень взросления. Перешагнув еще три, — показал дон Диего наверх, — когда тебе исполнится четырнадцать, ты навсегда покинешь инкубатор. Твои новые товарищи на первую ступень из яслей шагнули в начале года, они все здесь уже освоились и готовы перешагнуть на вторую ступень уже меньше чем через два месяца. Я понимаю, что ты пропустил почти весь учебно-подготовительный год, но думаю с твоим домашним образованием проблем это не составит. Если же у тебя будут сложности, я всегда готов помочь советом.

Никак не отреагировав, я продолжал игнорировать дона Диего, глядя прямо перед собой. Нужно было проверить еще одну догадку, обозначив границы доступного.

— Дитя, я понимаю тяжесть твоей потери, так что сегодня сделаю для тебя исключение. Сейчас ты отправишься в свою капсулу и сразу заснешь, чтобы утром проснуться свежим и отдохнувшим. Но если ты и дальше будешь демонстрировать подобное поведение, это будет расценено как неуважение к наставнику, и я буду вынужден назначить тебе экзекуцию. У нас в инкубаторе это порка плетью — серьезных увечий не наносит, но подобные истязания причиняют немалые боль и страдания.

После этих слов я с трудом удержал невозмутимое выражение лица — у нас в замке провинившихся плебеев часто пороли плетьми, это было вполне обыденным делом. Вот только я не был готов к тому, что наказание плетьми когда-либо может быть применено ко мне. Это предстояло обдумать.

— Подумай над моими словами, дитя, — словно угадал мои мысли дон Диего, после чего приглашающе распахнул приоткрытую дверь капсулы. — Твое личное жилое пространство. Свою старую одежду брось в окошко приемника, она тебе больше не понадобится. Увидимся утром, дитя, спокойной ночи.

Дон Диего посмотрел на меня выжидательно, чуть наклонив голову — почти как химера недавно, только смотрел он человеческими глазами. Возникло неприятное впечатление — несмотря на показательную доброжелательность и внешность милого старичка, под маской морщинистого лица словно прятался безжалостный и беспощадный змей.

Удивительно, но сохранять спокойствие мне помогало напутствие убийцы матери. Лорд Рамиро посоветовал мне молча ждать подходящего момента для второй попытки. Глупо думать, что так он мне ее и предоставит, но если есть хотя бы тень надежды, то нужно пытаться. Для того, чтобы выбраться отсюда и отомстить, а еще узнать, почему меня выписали из патрициев, нужно стать умнее, сильнее и взрослее. С последним от меня ничего не зависит — с годами придет, а вот первые задачи доступны в меру сил, а наказания от наставника этому будут препятствовать. Поэтому нужно осваиваться и соблюдать правила — по крайней мере, не выходить далеко за их границы.

— Спокойно ночи, дон Диего — сдержанно кивнул я улыбнувшемуся в ответ наставнику. Когда зашел в капсулу, люк за спиной сразу захлопнулся.

Личное жилое пространство представляло из себя узкий пенал метра четыре в длину и полтора в высоту. Мой рост сто сорок девять сантиметров, чуть выше среднего для возраста одиннадцати лет, плюс подошва — так что едва ощутимо упирался теменем в потолок, если стоять выпрямившись.

Капсула сквозная — с другой стороны тоже люк, непрозрачно-матовый. Справа голая стена неактивного сейчас голопространства, вдоль левой стены скромная меблировка в виде откидных кровати и стола со стулом, также небольшой ящик с письменными принадлежностями в герметичной упаковке. Дальше на выдвижной перекладине вешалки запаянный в целлофан желтый комбинезон — единственное яркое пятно в этой собранной из серого рифленого металлопластика коробке пенала. Откинув от стены кровать, обнаружил тонкий матрас из вспененного теплоизолирующего материала и чуть более толстый брикет подушки.

Присев на кровать, я тяжело вздохнул. У нашего садовника были собаки-химеры, у каждой из них в вольере удобств было больше. Да и сами вольеры были больше этой конуры. Закрыв глаза, я вздохнул еще раз, потрогал таблетку монитора на виске и только сейчас начал осознавать всю бездну нового положения.

Не раздеваясь лег на кровать, глядя в потолок. Одежда — единственное что связывало меня с домом, снимать ее не хотелось, а переодеться я успею и завтра утром.

Очень хотелось плакать, но плакать было нельзя.

Патриции не плачут.

Закрыв за новым подопечным дверь капсулы, командор-маршал Диего Кальдерон невольно передернул плечами — при всей своей детской внешности, вполне подходящей для обложки глянцевого журнала для молодых мамочек из модных гостиных Сарагосы, этот юный красноглазый ублюдок Сангуэса пугал его до дрожи.

Дон Диего родился в начале двадцать первого века на Земле, рос обычным ребенком и вот уже более сотни лет будучи главой инкубатора привык к самым разным детям — умным или глупым, импульсивным или апатичным, способным или отсталым, но главное к детям обычным, ведущим себя привычно и предсказуемо. Когда же приходилось общаться с юными патрициями, особенно с наследниками-претендентами, дон Диего всегда чувствовал себя не в своей тарелке.

После того как республиканское общество было структурировано лестницей пирамиды, все дети патрициев в разной степени подвергались генетической модификации. Если же речь шла о претендентах-наследниках, то у них с самого рождения показатель интеллекта был выше, чем у девяносто восьми процентов остального человечества — таких детей в далекой молодости старого наставника называли гениями или вундеркиндами.

Раздумывая об этом, Диего Кальдерон в очередной раз напомнил себе, что кроме более широкого спектра усвояемых знаний, никаких сверхвыдающихся способностей эти дети в большинстве своем без созданных условий не показывали. Иногда даже наоборот, ведь ум — это не только интеллект, но еще опыт и эрудиция, в сплаве становящиеся приобретаемой с годами мудростью. Тем не менее, это понимание не помогало ему сегодня сохранять спокойствие под пронизывающим взглядом красных глаз. Этот маленький демон словно чувствовал свое превосходство, смотрел словно бы сквозь него — дон Диего внутренне опасался, что это он вот-вот обратится в монстра и вцепится ему в шею удлинившимися клыками.

Пройдя в центр круглой арены Солнечного колодца, дон Диего встал на платформу гравилифта. Четыре секунды подъема, и он оказался на самом верху инкубатора — у главных ворот через которые в большой мир выходили выпускники, достойные увидеть небо.

Миновав ведущую на поверхность арку, по прозрачному подводному тоннелю дон Диего вошел под купол своих апартаментов. Сверху как раз проплывала огромная туша мегалодона, но на воссозданного суперхищника командор-маршал даже не посмотрел. В его кабинете, в его кресле, сидел хищник много опаснее.