Чтение онлайн

– Некоторые суда возвращаются домой с деньгами или товаром, а некоторые – пустыми, – тут же хрипло подхватил первый помощник, сидя на парапете в облаке едкого табачного дыма. – И им пришлось бы по вкусу, к примеру, разграбить на обратном пути груженный товаром корабль, а красивых молодых девчат, вроде той, что моет палубу на «Аспирре», продать в рабство.

Я непонятливо дернула головой, и Кальд, ухмыляясь, затянулся дымом, не сводя с меня пристального взгляда. Какого-то странного, почти что голодного, заставившего меня резко развернуться, взять ведро и уйти прочь, пряча румянец на загорелых щеках. Тихий смешок капитана настиг меня у дальней мачты, где Ранко Хвостатый опять играл с крысой, бегавшей у него по рукам.

– Мне кажется или она потолстела? – спросила я, плюхнув ведро с водой возле своих ног. Кровь до сих пор приливала к лицу.

Хвостатый приветливо улыбнулся:

– Нет. Только кажется.

Парус, натянутый над головой, надувался, шуршал и хлопал. К шороху, как и к скрипу снастей, я еще не успела привыкнуть.

– Но я же вижу. – Мне пришлось нахмуриться. – Это уже не крыса, а волосатый шар жира с хвостом.

– Ну ладно, – хмыкнул Ранко. – Может быть, ему стоит давать меньше зерна. Фритхоф ворует по чуть-чуть из запасов каждый день, пока никто не видит, и делится со мной. Видимо, чтобы я молчал о его делишках. Только вот мне надоело. – На миг он осекся, задумчиво провел языком по нижней губе. – Если спросят, я тебе ничего такого не говорил.

«Не говорил», но губы изогнулись в недоброй усмешке. Волосы, убранные со лба красной повязкой, извивались на теплом морском ветру, словно щупальца морского чудища.

Я заломила бровь:

– Что, так просто решил сдать друга?

– Этот чмырь мне не друг, – сухо бросил Хвостатый. – Люди должны платить по счетам, и я все жду, когда Фритхов наконец заплатит за свое невежество.

Если бы Ранко знал, как быстро тот расплатится, наверняка был бы осторожнее с такими словами…

Вернувшись в кубрик под надзором холодного ока полумесяца, я под глубокий храп морских волков протиснулась на цыпочках к своему гамаку и бесшумно нырнула к сундуку, чтобы проверить содержимое пожитков.

Откинула крышку, и… руки зависли в воздухе; напрягся каждый мускул, каждый нерв. Губы разошлись в злобном оскале, а глаза безуспешно искали внутри сундука деревянную шкатулку и кошелек с золотыми аланцами. Ничего не осталось, кроме старых тряпок. Пусто. Украли. В душе вспыхнуло пламя, а слеза негодования скользнула по щеке.

– Ублюдки, ублюдки… – зашипела я.

Сна и след простыл. Стерев очередную слезу, я закрыла сундук, гневаясь на собственную слабость. Радовало лишь то, что с корабля мои вещи пропасть не могли. И я знала, что найду их в любом случае.

Вышла из каюты, накинув на себя потрепанную куртку, и скользнула в узкий коридор, освещенный единственной раскачивающейся лампадой. Ноги сами несли меня вперед – в камбуз, где я могла найти тех, кого искала. Но, к несчастью, на месте не было даже корабельного кока с изуродованным лицом, вечно веселого и пьяного; среди пустых деревянных столов сидел только громила южанин с выпирающим брюхом, наслаждающийся выпивкой в гордом одиночестве.

Делать было нечего.

– Эй, боцман. – Я вышла в свет масляной лампады, нарушив покой здоровяка. Кажется, звали его Глен. – У меня вещи украли. И деньги.

Тот глянул на меня, будто услышал бессмысленный писк мошки.

– Ну и чего ты хочешь от меня, девочка? Это «Аспирра», и люди здесь совершенно разные, – проворчал Глен, потягивая хмельную брагу. – Нужно было смотреть повнимательнее. И думать. Сама виновата.

– То есть… не поможешь?

Здоровяк явно не был мастером утешения.

– Это не мое дело, – бросил тот.

Только и может, что пьяных колотить. Большая заслуга.

– Бесполезный тюфяк! – рявкнула я и сплюнула на пол, после чего вновь выскочила на палубу в поисках Кальда или Вацлавы.

Якорь был спущен – мы стояли на мелководье возле каких-то островов, – а волны пели ночную песню, укачивая «Аспирру», как мать укачивает младенца на руках. За штурвалом никого, как и возле него. Наверное, я могла бы вломиться в покои капитана, но мне вряд ли сошло бы это с рук.

– Чего шастаешь здесь, малява? – Хотя кто бы говорил. Ранко свесился ко мне вниз с проворностью обезьяны. Висел вниз головой, босыми ногами обхватывая толстый канат.

Хоть что-то. Хоть одно знакомое лицо.

– У меня вещи украли из сундука.

– Украли? – Хвостатый спрыгнул с каната. Любимой крысы при нем не было. – Заметила только сейчас?

– Ага.

Парень недовольно скривился и молча повел за собой, поманив рукой. Мы открыли решетчатый люк и спустились в трюм. Темнота хоть глаз выколи, но вдали, среди припасов провизии и прочего барахла, горел тусклый огонек.

– Туда, – шмыгнул носом Хвостатый.

Шаг, еще шаг… я чуть не споткнулась о выставленную в проходе железяку. Шла вперед, следом за Ранко, практически на ощупь. Помещение с припасами сменилось узким проходом, и вот он, огонек лампады в дверном проеме. А там же три «трюмные крысы», включая Фритхофа, ползающие на коленях, и моя шкатулка, которую они старательно пытались открыть своими грязными руками.

– Да чтоб вас всех Бездна сожрала! – С губ слетел не крик, а рев. Хотела было нарваться на драку, но Ранко преградил мне путь рукой, будто бы говоря: «Подожди».

– Эй, братцы, – присвистнул Хвостатый, когда все трое ворюг уставились на нас. Один – с наглым интересом, другой – с насмешкой, а Фритхоф – без каких-либо эмоций на смазливом лице. – У своих же не воруем, ведь так? Капитан узнает – водичку за бортом хлебать будете.

Те лишь весело загоготали, продолжая по очереди ковыряться отмычкой в замке.

– Ты кто вообще, собака? – рассмеялся парень с платком на шее. Вопрос предназначался мне.

– А ты кто, раз в мои вещи полез?! – парировала я.

– Чем докажешь?! – рявкнул второй. – Было ваше – стало наше.

– Как думаете, за сколько сможем это продать? – пробормотал первый, с отвратительной морщинистой рожей. Чернявый и лопоухий.

– Зависит от того, что внутри… – пробубнил Фритхоф.

Замочек все-таки поддался и щелкнул под всеобщий задорный вой. Щелкнул он, и что-то щелкнуло во мне.

– Я вас предупреждал!

Ранко, резко дернувшись, уже выудил кинжал из ножен, но тут настала моя очередь останавливать его. Я схватила парня за плечо, и тот развернулся ко мне с лицом, полным непонимания.

– Подожди. – Голос мой осип не то от страха, не то от предвкушения.

Еще по пути к «Аспирре», покинув дом с этой вещью в сундуке, я где-то в глубине души понимала, что подобного не избежать. Воры сами накликали на себя беду.

– На ваш страх и риск, парни. – Внезапно ощутив пьянящее спокойствие, я прошла в каморку мимо Ранко и припала спиной к деревянной стене, сложив руки на груди. – Открывайте.