Чтение онлайн

— Я стою на остановке, — живо откликнулась я.

— На какой?

— Откуда я знаю. Тут очень темно.

— Посмотрите на планшет над крышей, — посоветовал Климов. — Там должно быть название остановки и номера идущего транспорта.

Черт возьми! Как же я сама не догадалась до этого. Элементарно простое решение. Ну и дура же ты, Охотникова.

— Да, на остановке есть надпись, — радостно, как ребенок, сообщила я собеседнику и вышла на загаженную мусором площадку.

— Какая надпись?

— Рыбоперерабатывающий комбинат! — громко прочла я.

— Понятно, — хмыкнул в трубку Владимир Сергеевич. — Никуда не уходите. Через три минуты у вас будет машина.

Климов хотел уже было отключиться, но я буквально крикнула, предупреждая эту его попытку:

— Только прошу вас, Владимир Сергеевич, желательно, чтобы автомобиль не имел ни милицейской раскраски, ни мигалок.

— Договорились, — слегка усмехнувшись, ответил мой благодетель. — В каком направлении движется ваш похититель?

Хорошенький вопрос. Откуда мне было знать подобные тонкости?

— В сторону центра, очевидно. Он трезвый, не вооружен. И я не думаю, что он будет опасен. Но непременно нужно, чтобы он не обнаружил слежки. Иначе мы потеряем девушку.

Пока я говорила, Климов старательно зашуршал чем-то, затем уронил какой-то предмет, выругался вполголоса и наконец громогласно выдал мне главное:

— Евгения! Вы в подведомственном мне районе. Нет поводов для беспокойства. Через минуту я дам ориентировку всем постам ГИБДД. И мы вычислим вашего зайца… Нет проблем.

— Побыстрее, пожалуйста, или я совсем тут окочурюсь от холода. Заранее спасибо за поддержку.

Климов не ответил. Мы наконец разъединились, и первое, что пришло мне на ум, когда я снова окунулась во мрак ночи, были нелицеприятные мысли о господине Гамаюнове.

— Никуда ты от меня не убежишь! Прохвост проклятый!

Переминаясь с ноги на ногу, я с интервалом в пару секунд посылала все новые эпитеты в адрес Альберта, один витиеватее другого. В общем, костерила его на чем свет стоит. И в то же время пытаясь представить, сколько километров нас с ним разделяют сейчас. Два? Три? Куда он вообще направляется в этом бестолково застроенном городе? Только бы я успела нагнать его, только бы с Викторией Белохвостовой не случилось ничего непоправимого.

Я повторяла последние две фразы про себя, почти как заклинание. И еще мне хотелось, чтобы обещанные мне Климовым в помощь ребята из органов оказались в предновогоднюю ночь в состоянии вести наблюдение. Это было далеко не маловажно.

От холода противно начал ныть коренной зуб. Не сиделось тебе в тепле, вот и дыши теперь своим свежим воздухом, Охотникова. Так и до воспаления легких можно додышаться.

Минут через десять на дороге появился автобус. Я нервно сглотнула, сраженная ужасной догадкой. Климов переборщил с конспирацией, и теперь на меня надвигалась тяжелая неповоротливая «Кубань» — гроза проселочных дорог, воскресшая из металлолома. Здорово! На автобусе за Гамаюновым! Жаль, трактора с ковшом и с прицепом среди оперативных машин не оказалось.

Однако, как выяснилось уже буквально через минуту, злопыхала я зря. Автобус оказался служебным. Он степенно подъехал и встал. А потом, осветив меня огнями, наполнявшими пассажирский салон, гостеприимно распахнул автоматические двери. Постоял. Затем, так и не дождавшись моего положительного решения, нехотя тронулся и укатил в намеченном направлении, оставляя за собой облако белого клубящегося пара. Мне невольно запомнилось удивленно вытянутое лицо водителя. Должно быть, он так и не понял, бедняга, почему я не попросилась к нему в салон, хотя дрожала на ветру и морозе как цуцик.

Я уже готова была заново звонить Климову, как совершенно неожиданно из сумерек материализовался автомобиль и, чуть не наехав на носки моих полусапожек, остановился прямо передо мной. Это были темно-синие «Жигули» шестой модели.

— Охотникова? — в приспущенное окно спросил сидевший рядом с водителем человек в штатском. Он вальяжно покуривал, с явным недоверием рассматривая меня из теплого уютного салона.

— Вы угадали, — кивнула я, заметив, что голос заметно дрогнул.

— Евгения?

Уточнения продолжались, и я опасалась, что следующим этапом установления личности со стороны жгучего брюнета с непокрытой головой, но упакованного в теплое драповое пальто черного цвета станет процесс дактилоскопии.

— Может, пригласите уже в машину? — сдерживая праведное негодование, язвительно спросила я. — Или вы меня совсем заморозить хотите?

Брюнет лениво отомкнул замок на задней двери и произнес:

— Какой-то жиденький из вас телохранитель. Ладно, садитесь. Располагайтесь сзади.

Я не удостоила столь любезного оперативника каким— либо ответом. Характеристики в мой адрес интересовали меня сейчас меньше всего. На горизонте, мягко говоря, имелись проблемы куда серьезнее, чем препирательства с неотесанным мужланом, который и выбриться-то хорошенько не удосужился перед выходом на работу.

Но брюнет оказался на зависть словоохотлив.

— Думаю, мне вообще нечего делать в органах, если такие бабы пошли бандитов ловить. — Он смерил меня взыскательным взглядом через зеркало заднего вида, когда я покорно и без нареканий расположилась на заднем сиденье.

— Может, хватит говорильни? — жестко спросила я.

Брюнет замолчал, но я успела заметить еще одну снисходительную усмешку, прежде чем автомобиль тронулся с места. Оперативник заложил в рот новую сигарету и лениво щелкнул зажигалкой. Движения его были вялыми и неторопливыми. Я мысленно представила его в вертикальном положении и пришла к выводу, что он очень высок и широк в плечах. В тот момент мне и в голову не могло прийти, что его спина всего через два часа будет, как щит, закрывать меня, честно, по-мужски защищая от пуль.

Машина сорвалась с места, и я почувствовала, как затрясло задний мост от многократного пробуксовывания колес по замершему насту. Заработала встроенная под приборной панелью автомобильная рация.

— Пост один, я пост номер пять. Обнаружил белый автомобиль «Жигули» шестой модели, номерной знак «К 387 ДТ». Прием.

Я мгновенно протянула раскрытую ладонь к трубке переговорного устройства, и оперативник, сидящий справа, уже без всякой иронии и препирательства подал компактный черный прямоугольник. Я наклонилась вперед и властным голосом распорядилась, чувствуя себя полноправной хозяйкой сложившейся ситуации: