Чтение онлайн

Рядом с которым Татьяна и себя тоже ощущала «в тренде». Всеми фибрами своей души. Как только он стал отвозить вечерами её на ту или иную сопку с шикарным видом на море наслаждаться друг другом и видом с этой высоты. Их запредельно искренних взаимоотношений. Будучи против даже пары бутылок пива.

– Нет-нет, купи одну. Я не хочу, чтобы ты на меня тратился. Не надо меня баловать, – заявляла Татьяна в магазине. – А то я начинаю чувствовать себя какой-то шалавой, – смущённо признавалась она, – которую пытаются напоить и овладеть.

– Ну, так ты не пей, – улыбался Лёша, видя её искренность. – Останется на завтра. Я просто не хочу ехать за второй бутылкой, если наш диалог затянется. – А мне так и не удастся тобою овладеть, думал он. – Ведь главное – это общение. Всё остальное – просто разные его формы. В разных плоскостях, – улыбался он, давая понять ей, что секс для него – далеко не главное. Ведь она так красива! И у неё такая маленькая, бодрая, уже забавлявшая его грудь. С которой уже так и подмывало позабавляться. Твёрдо и решительно растущая вперёд на столь же худеньком, так и не пожелавшим вырасти – вширь – теле. Напоминая ему о тех днях.

И пару дней даже не пытался ею овладеть. Чтобы она в этом убедилась.

И в последующие дни стала более сговорчивой.

Ведь для того чтобы сблизиться телами, вначале необходимо как следует сблизиться ещё и душами. Как следует – из её представления об этом. И тщательно следовать её «мифологии поведения». Воплощая в своих поступках этот её миф. Чтобы стать её волшебным принцем! Буквально заставляя себя постоянно рассказывать ей всевозможные истории, ощущая то, как шевелятся от напряжения его мозги, уже отвыкшие от такой нагрузки. Сказочника. Ведь она сразу же, ещё в первый же день призналась Лёше в том, что её привлекла к нему тогда, когда они вместе покупали ей вот эту самую красную кожаную курточку, показала она на себя пальцем, та забавная история, когда его тётя очень обеспокоилась за целомудрие своей младшей Лёшу на четыре года дочери. Пока он просто общался с ней на лоджии, рассказывая той, от нечего делать, всевозможные забавные для него на тот момент истории, которые с ним реально происходили. И то, как любимая им тётушка строго-настрого предупредила его о том, чтобы он ни в коем случае ничего не делал со своей двоюродной сестрой. И как он опешил от того, что она могла такое о нём подумать, заметив, как им обоим друг с другом интересно. И не более того. Больше никогда не рассказывая ей после этого случая свои истории. В присутствии её неадекватно отреагировавшей на это матери. И Татьяна хотела бы услышать от него продолжение этой забавной истории. А так же и все те истории, о которых он говорил тогда своей сестре. И ему пришлось Татьяне хоть что-нибудь, но обязательно рассказывать. Поняв, что она «любит ушами». А также, когда все его истории за первые пару дней закончились, постоянно выдумывать ей новые. Так что когда они уже начали заниматься сексом, он всё никак не мог остановиться и продолжал без-умолку что-нибудь ей рассказывать.

– Да помолчи ты уже, – попыталась она оборвать поток его красноречия, – хотя бы – во время секса!

Но он уже «разогнал» свой центральный процессор так, что помолчав две минуты, снова принялся с новым зарядом восторга что-то такое разэдакое из своей жизни ей рассказывать. Перелопачивая весь свой жизненный опыт и находя в этой руде самоцветы и самородки. Забавных сюжетов, фраз, да и просто занимательных историй.

Буквально заставляя его относиться к себе, как к музе. За что он потом был ей очень и очень благодарен. Потом, но не тогда. Когда его мозги чуть ли не перегорали с ней от перенапряжения. Каждый день. Когда у него перед носом маячила «морковка» её тела. Заставляя его «шевелить задницей». И – мозгами. О, Учитель!

Тем более что минет ему делать эта «училка по русскому языку и литературе» сразу же отказалась. Заявив ему на второй день их общения, что минет она никогда никому не делала. И делать не собирается. Дав ему понять, что секс у них точно будет. Правда, без минета. И он должен заводить её не этими жалкими прелюдиями, а словами. «Желательно – волшебными», улыбнулась она. Наотрез отказавшись от его «солянки». Так же как и употреблять его «салями». Не по назначению.

– В духе Льва Толстого? – усмехнулся Лёша. – Классика жанра? Что ж, ты будешь моей классной учительницей. Ты не против? Тем более что ты такая классная! О, училка! После института.

И это было первым, что дало ему понять, что их отношения долго не продляться. Даже несмотря на то, что со следующего дня секс у них всё-таки появился. Каждый день. А то и – по пару раз за вечер. «Для чего и нужна была вторая бутылка пива», запоздало поняла она, устав терпеть за пару месяцев вынужденного воздержания из-за сложного положения в стране непривычно долгое отсутствие парня, актуальность которого она и сама уже ставила для себя под большой вопрос. Особенно, под Лёшей.

– Если бы он хотел со мной быть, он не ушел бы в море, а был бы со мною сейчас рядом, – добила Татьяна остатки укоров совести, возникавшие у Лёши. Из-за того, что он начал её подозревать в том, что как только её парень вернётся, Татьяна и Лёшу тут же бросит. Столь же легко и непринуждённо. Как и бывшего уже парня.

Отвечая Лёше на все его сомнения, что если бы она не знала Лёшу сто лет назад, у него с ней сейчас ничего бы не получилось. Мол, у их отношений есть крепкий базис. Его сестра, которая младше Лёши на десять лет. Как и сама Татьяна, её бывшая одноклассница, которые никогда не бывают бывшими, преследуя друг друга до конца дней. Ведь если она бросит Лёшу, Катюшка будет вечно её в этом обвинять. Поэтому он охотно дал себя уговорит, что они теперь – навечно!

Наивный.

Впрочем, как и все влюблённые. Да, он её сразу же полюбил. Тем более что мало того, что она была «худа, как вобла», так ещё и за время вынужденного ситуацией в стране воздержания от секса она так сильно сократилась изнутри, что как только он в неё входил, ему становилось так приятно, будто бы кто-то в ней делал ему минет, специально его сжимая. Так что её нежелание делать ему минет, он сразу же ей простил. В первый же день их соития. Замирая от восторга! Как она и просила, чтобы он заткнулся. Хотя его восхищение их чудесным сексом уменьшалось с каждым днём. По мере всё учащавшихся занятий сексом, разбивавшим её спазм внутренних мышц, словно дорожную колею – телегой. Точнее уже – целым караваном телег, плотно двигавшихся друг за другом. День ото дня. Не легче. Словно французы в «Войне и мире», столь же спешно покидавшие Россию с награбленным ими в Москве имуществом, из-за налётов партизан таявшие день ото дня. Как и его наслаждение её удивительным, вдохновлявшим его телом. О, муза! О, нимфа! Точнее даже – нимфетка! Тело которой, увенчанное ещё более прекрасным, чем тогда, несколько лет назад, лицом, так и не пожелало вырасти. Так как куртка и до сих пор была ей впору.

– Судя по всему, тебе её хватит ещё лет на десять, – сообщил он Татьяне, снимая с неё куртку.

– Конечно! – не поняла она, о чём речь – в его ухмылке. – Она из такой добротной кожи, что и – лет на двадцать! Ведь мы тогда так дорого её купили. Бабушка еле-еле заняла мне на неё денеьги, когда мне не хватило денег моих родителей.

Из чего он умозаключил, что вечно юная Танюшка очень честная и порядочная девушка, раз уж она ни разу не изменила своему парню. Пока не появился Лёша. Почему-то считая себя кем-то особенным. И что уж с ним-то просто нельзя не изменить. Ведь он так хорош!

Так что когда «эффект минета» начал таять – у него на глазу, подсматривавшем за ней изнутри, он уже насильно заставлял её снова и снова сильнее сжимать мышцы. Чтобы не терять остроту ощущений! Особенно, если чувствовал, что вот-вот наступит «конец игры». С её телом. Благо, она была худая. Добиться подобного эффекта от полных девушек ему никогда не удавалось. Ни до, ни после. Светы. Но Татьяна!…

Они были созданы друг для друга. В постели. Спустя пару месяцев её разлуки с парнем. О, если бы его захватили пираты! Вздыхал Лёша.

И продолжает вздыхать! Собака такая.

– Я помню чудное виденье, передо мной разделась ты! В машине, словно откровенье. И я вошёл в твои кущи! – читал он ей постоянно возникавшие в голове пародии на стихи во время секса.

– Да я же только вчера побрилась! – огрызнулась та, наполовину обернувшись. Как могла из этой позы.

– Я имел ввиду – «райские кущи»! – усмехнулся он над её контекстом. И слегка шлепнул её по заднице. В наказание. За пошлость.

Он понимал уже, что Уайльда в нём опошлили «Обериуты», заставляя Заболоцкого сочинять для плебса всякий вздор и интеллектуальный мусор. Но не до такой же степени! Тем более – в постели, этой основы основ поэзии. Настоящей, если вы вкладываете в «это дело» сердце. Поэтому он Татьяну и полюбил. По-быстрому. Чтобы заниматься с ней не сексом, а именно любовью. Как он привык и любил «всё это» превращать в подлинную любовь. Самым волшебным образом.

Так что когда мать Васаби, да и она сама, придя навестить мать, впервые увидели Лёшу и Татьяну в офисе, они не могли им не завидовать, внимательно наблюдая за тем, как они самым искренним образом любят друг друга. Даже не прикасаясь. Любовь исходила у них изнутри, накрывая и тех, кто был в этот момент рядом, лёгкой волной блаженства. А хозяйка компании, услышав о том, что Лёша хочет устроить Татьяну диспетчером, точно так же как и они, не могла не впасть в очарование их самых искренних отношений. И быстро поняв, что Татьяна гораздо умнее любой из них, сразу же наняла её на работу.