Чтение онлайн

— Леон, есть несколько вещей, которые я хотел бы тебе рассказать. Рассказать не только для того, чтобы хоть кто-то знал правду, просто момент для разговора уже назрел и причин для этого несколько.

Первая, как ты уже знаешь это Лэйла. Единственная кого я люблю настолько сильно, что даже цена собственной жизни блекнет в сравнении с ней. Знаешь, если ее не станет второй такой потери я просто не смогу вынести. Я Вам даже несколько завидую, у вас с Ашадой еще будет шанс, у меня и у Лэйлы нет.

— О чем это ты?

— Не перебивай! — Остановил меня Рамус.

— Вторая причина — это мой народ, я очень давно взвалил на себя ношу за последних Лесных эльфов в этом мире. И сейчас у меня такое чувство, что больше мне ее не нести, не знаю, что это значит, но как один из вариантов дальше по лесам мне ходить не придется.

Третья причина это Эльтар и ТЫ. Он мне сын по крови, я его очень люблю, но всегда о думая о нем, я вспоминаю о своей супруге Эльсии. Ты же мой ученик и как мне кажется один из лучших за всю мою довольно долгую жизнь. А с недавних пор я считаю тебя своим другом.

После этих слов пришло уведомление: «Репутация с народом Лесных эльфов повышена — текущее дружелюбие».

Пусть я и отвлекся, но Рамус сделал вид, что не заметил и продолжил:

— А еще я считаю, что ты единственный кто может выйти за рамки, и сделать невозможное. Я полагаю здесь особенность все же больше в самом тебе, я считаю, что многие сдались бы еще в муравейнике. Поверь, я много видел и людей, и эльфов и знаю, о чем говорю.

Я следил за тобой, у учителя есть такая возможность, то бесчисленное множество раз, когда ты умирал и воскресал вновь, продолжая сражаться даже, когда шансов практически и не было. Это не многим под силу. Пусть я и считаю ваше бессмертие великим подарком вам двуживущим и одновременно насмешкой демиурга. От сумасшествия оно не защищает, а оно может быть вечным.

Теперь о твоем развитии. Если у нас с Лэйлой последнее время просто с ростом уровней появилась возможность открывать ранее изученные заклинания, которые мы использовали уже бесчисленное множество раз и открываются они уже изученными на прошлом уровне мастерства. То вы с Ашадой это совершенно иной случай. Однако твое развитие разниться даже с развитием Ашады и очень. Если она просто выкладывает очки талантов за полученный уровень самостоятельно, то у тебя они все накапливаются, развиваешься же ты от постоянных тренировок и сражений. Ты уже и сам не замечаешь, как привык вкладываться по полной и биться на грани возможного.

Сейчас уже начинает быть заметна наша разница в силе, но ты все равно пытаешься не отставать, в этом тебе очень помогает Ашада. Те новые изученные заклинания, да у тебя просто-напросто не хватало бы маны, и постоянное их использование было бы для тебя невозможным. Ты и так остатки из себя выдавливаешь, это тебе очень помогает, потому, как ты нашел именно ту грань, которая помогает тебе идти вперед и развиваться, сражаться на пределе и превозмогая трудности. Я бы даже назвал это стержнем, слой воли.

Теперь о главном. Про дракона Оникса и деревню Эльсу в свое время я тебе рассказывал, думаю, рассказ мой ты помнишь, и повторяться не стоит. Практически все в рассказе, правда, кроме одной маленькой детали, про драконов которых нашел мой учитель. Не было никакого учителя. Точнее не так учитель был, но он не находил драконов, он был драконом.

Да этим эльфом, что обнаружил драконов, и смог с ними подружиться был сам Оникс. Мой друг и учитель — дракон древности. Это великая тайна и хранить ее большая ответственность.

Не сказать, что для меня это было уж совсем что-то неожиданное, но тут видимо имелись некие подводные камни. И по итогу я не ошибся:

— Знаешь, что во всем этом самое смешное? Хорус закрыл Оникса ото всех, понатыкав там ловушек и прочего. И в первую очередь оградил своего сына от Лесных эльфов. Там стоит чудовищной силы барьер. Я пытался подобраться к барьеру, даже смог установить его природу, но оказывается мне не суждено его пройти. Это абсолютная магия, древняя как сам мир, в котором мы находимся.

Он как-то странно посмотрел на меня — В твоих глазах читается неверие, ученик мой.

Рамус прервался, откинул голову назад, взглянув, словно куда-то за стену начал цитировать: «Сей барьер установил Хорус! Его пройти не суждено не одному поколению — не ранее живших, не ныне живущих и не одному из потомков Лесных эльфов».

И вроде не было в этих словах ничего необычного, но определенные мысли навеяло, однако что-либо спрашивать и уточнять я не стал. Учитель вновь посмотрел на меня и продолжил.

— Как ты понимаешь, моя просьба была бы проста, помочь освободить Оникса. От этой идеи я не отказываюсь. Пойми дракон для меня не просто какой-то там хранитель, он мне друг, такой же реальный и живой, как и ты, и Лэйла с ее ученицей.

Не сводя с меня взгляда, Рамус думал о чем-то своем, позволив мне переварить информацию.

— Однажды мне плохо спалось, и я слышал ваш разговор с Ашадой. Да не красней ты так она хорошая девушка, я считаю, что у вас много общего. Но сейчас не об этом. Меня в вашем разговоре затронул один момент. Временные рамки, которыми вы ограничили наш мир, «игру» как вы сказали. Мир «Астирии». Интересное название не находишь? — задал мне вопрос Рамус. — Не могу вспомнить, Оникс как-то в разговоре упоминал нечто подобное.

— Рамус мы… — Жестом остановив мою попытку оправдаться, он продолжил.

— Не нужно. Пойми правильно, у меня нет причин сомневаться в вашей честности. Вопрос заключается совершенно в другом, в моем отношении к тому, что вы сказали и к этому миру, моему миру. Пусть я даже не могу сказать тебе, было ли на самом деле все то, что я помню, я просто хочу, чтобы ты знал, что для меня все те прожитые сотни лет реальны. Жена, дети, жизнь в Лесах Иолы, встреча с драконами, война или правильнее геноцид устроенный людьми, жизнь на острове, для меня это все было и есть.

Ты знаешь, я однажды встречался с создателем, демиургом. Весь разговор я не помню, в памяти всплывают только отдельные моменты, мне кажется, именно он подкорректировал мне воспоминания. И особенно хорошо мне запомнилась его внешность и взгляд кристально-голубых глаз. Кстати такой одежды как была на нем, у нас не носят. Изначально он мне показался человеком, парнем лет тридцати, но, только начав беседу, я понял, кто находиться передо мной.

Мне иногда кажется, что все сто со мной произошло результат его действий. Решил ли он тогда пошутить надомной, подарив самое большое счастье в мире — семью, а потом, отобрав, или цели у него были другие, мне не известно. Но я знаю другое, для чего он создал наш мир.