Чтение онлайн

Я стоял не шелохнувшись. Одновременно чувство страха и необъяснимой радости, да-да, именно радости, переполняли меня!.. Чувство страха - за человеческую жизнь, за нормальное состояние собственной психики! И чувство радости, а точнее сумасшедшего восторга от прикосновения к неведомой тайне!.. Одновременно очень хотелось кому-нибудь обо всем этом рассказать, поведать о том, что я знал, что это случится, что невеста должна обязательно, неминуемо...
– но я боялся этого нестерпимого желания и этих щемящих мою голову мыслей! Если я сейчас заговорю об этом вот с ним, например, и я посмотрел на Палыча, тот стоял, скрестив руки на груди, оттопырив губы, то он, вполне нормальный человек, - скорее всего сочтет меня сумасшедшим, в лучшем случае - человеком со странностями или с температурой!.. И, слава Богу, - я смолчал. Не заговорил.

Мои мысли были прерваны сиреной скорой помощи. Машина выкатила на площадь. Сон, сон, сон - пульсировало у меня в голове! Колеса прошипели шинами по асфальту, заскрипели тормоза. Не помню что, но что-то ответив на непонятный мне вопрос Палыча, я, словно отлепившись от площади, словно в каком-то объеме тишины, удалился в прохладную глубину кинотеатра.

– Все будет хорошо... Все будет хорошо!.. Это только обморок, - словно кто-то идущий за мною по пятам наговаривал мне в затылок...

Посетитель

Какое-то время я молча присутствовал где-то вдалеке от всего окружающего меня мира. Я себя чувствовал неким, совершенно случайно сгустившимся, живым существом. Что делал, слышал, видел - не помню! Я находился в состоянии какого-то болезненного, отшумевшего восторга чувств и сонного безразличия эмоций и даже ни о чем не думал, - просто где-то находился... Но застал себя стоящим у окна в рабочем кабинете, когда, пошатнув какое-то равновесие, раздался стук в дверь, а точнее, кто-то, видимо, ладонью, похлопал по ее жесткому дерматину снаружи, из фойе. Громко прозвучал и мой голос:

– Войдите!

Пока в ответ слышалось молчание, я быстренько сел на стул, схватил со стола первую попавшуюся папку и стал перелистывать подшитые в ней документы, даже не понимая, зачем я это делаю!.. Но мне очень хотелось поскорее выйти из этого непонятного мне состояния.

Я закинул ногу на ногу и придал как только мог своему лицу вид внимательно изучающего бумаги. Однако краем зрения я все-таки следил за дверью в кабинет. Дверь открылась и не спеша пропустила какую-то девушку в мой кабинет.

Прошло несколько секунд.

– Здравствуйте...
– одиноко произнесла она.

Прошло еще несколько секунд, я продолжал перелистывать бумаги, а не замеченная занятым директором гостья - стоять у двери. Но вот я наконец набрался смелости захлопнуть папку с документами и отложить ее в сторону. Я приподнял голову, сделал вид, что только что заметил посетительницу.

– Здравствуйте!
– сказал я и, вежливо указав рукою на стул, расположенный с моим столом рядышком, добавил: Присаживайтесь, пожалуйста.

– Спасибо, - охотно ответила девушка и, словно мальчишка, одним едва уловимым взмахом руки захлопнула дверь в кабинет. Потом она пронзила меня таинственным взглядом очаровательности и, словно манекенщица на демонстрации мод, зашагала через весь кабинет по оранжевой ковровой дорожке к моему столу. Каждый свой шаг она как бы фиксировала, замирая на какое-то, космически неуловимое, мгновение, хотя мне это, может, просто казалось. Она невесомо присела на краешек предложенного ей стула: хрупкая, строгая, со слегка обвисшими уголками женственных губ. У нее были светлые глаза и русые прямые волосы ниже плеч.

Как только девушка присела я тут же заявил:

– Слушаю вас...

Она опустила глаза, как бы смутившись от моей фразы, и опечаленно заметила:

– Прости меня, директор, но ты эти слова произнес, совершенно не задумываясь над их смыслом...

Тут я почувствовал, что окончательно пришел в себя. Я возвратился в шкуру директора: меня смутил тон и уверенное обращение на "ты"! Я даже почувствовал некоторую брезгливость, зависимость от моего посетителя, и я выдавил из себя протестующе:

– Да, но-о...
– только и прозвучало у меня, потому что я уверенно почувствовал себя в следующий миг учеником, школьником, присутствующим на первом уроке неведомого предмета.

А учитель продолжал говорить и спрашивать:

– Когда ты говоришь "Слушаю вас", ты "слушаешь" одновременно меня и себя?

– Но это же уважительная форма, - возразил я и почти беззащитно заглянул своей собеседнице в глаза, словно ища в них поддержки.

– Начнем с того, - и девушка положила свои смуглые руки ладонями на стол, - что слово "вы" это прежде всего не уважительный, а множественный символ, так?
– она прихлопнула ладонями по полировке стола.

– Так, - подтвердил я, а сам подумал: "Может быть, она - сумасшедшая?.. Впрочем, говорит вполне логично... Во всяком случае, лучше ее не раздражать..."

– Итак, значит, мы пришли к соглашению, что символ "вы" - выражает множественность, прежде всего, - подчеркнула девушка, - и мы...

Но я перебил ее:

– Извини, как тебя зовут?

– Аня, - ответила она так, словно хотела сказать: будь по-внимательней и не перебивай!
– и продолжила свой урок.

– Обращение на "вы" - это обращение к целому миру, поскольку "вы" - по своей сути множественно бесконечно, и "Слушаю вас" тогда звучит уже как уверенность в том, что человек постиг целый мир, а если ты понимаешь, что этот человек, к которому ты обращаешься на "вы", постиг целый мир, значит и ты, как минимум, постиг целый мир; но постигнуть целый мир, значит не что иное, как стать этим миром самому!..

– Это, - вмешался я, - давно известно: чтобы постичь истину - надо стать этой истиной самому.

– Верно говоришь. Но отсюда значит, что "Слушаю вас" звучит неестественно, корыстно, подхалимно и так далее. В лучшем случае, как это получилось у тебя - звучит машинально, заученно, слепо!

– Да, но ведь под фразой "Слушаю вас" можно подразумевать и поддержку, - взволновался я, - внушение, пусть не исполненного, но перспективного, надежду на то, что человек станет или, по крайней мере должен, э-э, может стать - целым миром.

– Тогда этой фразой - "Слушаю вас" - ты принижаешь человека, как бы снисходишь к нему с высоты своего величия.

– Как это принижаю?

– Очень просто! Говоря "Слушаю вас", ты уже имеешь в виду, что ты постиг целый мир, а человек, к которому ты обращаешься, еще не постиг его.

– Да, - не согласился я, - но может быть, говоря "Слушаю вас", я имею в виду внушить и себе, не постигшему, веру в то, что я все-таки постигну целый мир.

– Тогда это не что иное, как обман себя и других, иллюзия!
– определила Аня.