Чтение онлайн

— Да-а, Аня… — проговорил я, — интересные, честно говоря, права на земное существование у символа „вы…“, интересные…

Мы переглянулись.

— А что такое „астральное тело“? — спросил я неожиданно даже для самого себя. И вообще я стал в последнее время замечать, что я частенько говорю первое, что приходит в голову, не раздумывая, будь то вопрос или ответ. Аня как-то особенно выразительно посмотрела на меня и тоже спросила:

— Почему у тебя возник такой вопрос?

— Читал книгу Гуревича „Возрожден ли мистицизм?“ и там наткнулся.

— Ну что же, — сказала Аня, — тогда слушай.

Наш мир, а точнее мир вообще, делится мистиками, условно конечно же, на три взаимосвязанные, составляющие одно целое, части. Это ментальный, астральный и физический планы. Ну, физический план, с ним проще! Мы, то есть, наше тело физическое, находится в нем непосредственно — это мир форм. Астральный план, — это мир образов и чувств. Ментальный — мир мыслей, идей. Вот, например, у художника появляется идея написать картину, идея формируется в ментальном плане, переживается, воображается в более или менее конкретной форме в Астрале и, наконец, реализуется в физическом плане, то есть пишется художником на холсте красками…

— Не значит ли это, что существует и ментальное тело? спросил я, оживившись.

— Совершенно верно! И ментальное тело тоже существует.

— Интересное дело! — охотно обрадовался я своему открытию. — А нельзя ли подробнее?

— Можно и подробнее! — одобрительно ответила Аня. Астральное тело также реально, как и физическое. О ментальном пока говорить не буду, о нем как-нибудь потом. Астральное тело не имеет определенно канонизированной формы своего существования, как наше физическое тело, а может, по желанию его обладателя, принимать любую форму, доступную нашему воображению.

— Как это? — удивился я.

— Очень просто, — продолжала Аня, — оно может принять форму, например, большого и маленького шарика, форму любого предмета, растения, животного, а так же форму физического тела, находящегося в физическом плане…

— Недавно я узнал, что мой двоюродный дед был колдун. Он жил в сорока километрах от Каспийского моря. Рыбаки из окрестных деревень не брали его с собою в плавание, потому что огненные кошки бегали по палубам, карабкались на мачты, огненные птицы преследовали корабль и нападали на рыбаков, до смерти их перепугивая. Как объяснить это, Аня?

— Это чисто астральные проказы, шалости. Видимо, твой двоюродный дед умел выводить, в качестве подчиненных ему, целые группы людей в астральный план. Он умел так сильно притягивать Астрал…

— Слушай, удивительные вещи ты говоришь, — задумчиво подытожил я и сделал последний глоток лимонного сока.

— Удивительного здесь ничего нет. Просто для тебя это все в новинку, необычно. — Аня посмотрела на свои часы и всплеснула руками:

— Все! Пора идти за Аленкой. Ты меня проводишь до остановки?

— Да, конечно же, провожу, — ответил я озабоченно.

Мы поспешно поднялись из-за стола и торопливо вышли из кафе.

Письмо из Москвы

„Здравствуй, Сергей!

Вот наконец-то пишу тебе…

Жаль… все-таки очень жаль, что ты не поступил. Помнишь, на абитуре — сидели-гадали по ночам — кто поступит?

Вот теперь все ясно…

Да, тебе все-таки нужно было, конечно, поступить — все же образование есть образование. Хотя все зависит в первую очередь от самого человека… Это тоже верно…

И я знаю — ты человек сильный, и поэтому я все-таки за тебя как-то не боюсь особенно… Ну, дай Бог…

Как хоть ты жив-то?

Собираешься ли в ближайшее время в Москву? Обязательно, обязательно заезжай! Я живу в 526-й комнате с третьекурсником

Да, Мысивчик поступил. Живет в 511. В колхозе еще как-то общались, но потом у нас произошел с ним ряд обострений и сейчас отношения весьма сдержанные… Да, в общем-то этого и следовало ожидать.

Курс наш получился неважный. Особенно это проявилось уже в колхозе.

И, может быть, еще и потому так обидно, что ты-то так и не поступил…

Курс абсолютно разрозненный, группировками. (Хотя сейчас слегка это сглаживается.)

Публика наша — или люди не очень далекие, или же позеры, скоты, важничающие „гении“, или ни то, ни другое так, просто…

Хотя, конечно, есть и хорошие ребята, но… их так мало, очень мало…

Такие вот дела, Сергей…

Лекции, конечно, сильные. Очень интересные преподаватели. Уровень высокий. И что самое главное, не банальный. (За исключением преподавателя по истории КПСС — тут морали.) Да что рассказывать, — приезжай, сходим вместе. Может, решишь на будущий год снова поступать. У нас очень много здесь ребят и девчонок, которым в районе 30 лет (есть и 32, 33).

Хотя, — кто его знает… Смотри сам.

Да, у нас на днях восстановили в Литинституте одного преподавателя (его попросили уйти два года назад, но сейчас студенты-старшекурсники добились у нового ректора его возвращения), — так вот. Это доктор философских наук Куницин. Слышал ли ты что-нибудь о нем? Дело в том, что вчера в общежитии в „клубе молодого литератора“ (есть у нас такой!) была встреча с ним. Так вот, — он занимается космологическими проблемами параллельно со своими философскими трудами. Очень, очень, умный. Прекрасно знает научные труды Циолковского, Ефремова.

Так же очень хорошо (!) знаком с трудами Козырева о времени и о пространстве. (Помнишь, ведь ты говорил о нем…)

Еще говорил о неком французском ученом — Ф. де Шардене. (Слышал ли ты о нем что-нибудь?)

Вообще — все было довольно смело. И не только просто смело, но и умно. То есть то, что он говорил — все можно было понять вполне, но каждый в каком-то своем свете. Одним словом пересказать, конечно, невозможно…

Ну, а Москва… — есть Москва. Я тут бегаю, пытаюсь ускоренно впитывать высокую культуру, которой так недоставало там, у себя в провинции. А ведь сколько тут пробудешь — тоже неизвестно. Гарантии нет, что не вылетишь сегодня-завтра по какой-нибудь причине. У нас с курса уже одного успели отчислить — был задержан милицией в Москве — пьяный. И — все…

Такие вот дела… Так что я и спешу…

Да, — слышал ли об Еремее Парнове — он занимается Тибетом, Гималаями, путешествовал много. Страну Шамбалу искал. Если слышал — что думаешь об этом?

Был на днях на выставке картин Николая и Святослава Рерихов. Очень сильно. Так у Николая Рериха тоже есть картины, навеянные Шамбалой…

Хотя что об этом говорить в письмах. Надо, конечно, разговаривать.

Напиши, Сергей как у тебя? Как работа? Чем занимаешься? Как с творчеством? Что нового? Когда приедешь?