Чтение онлайн

Она ползла на четвереньках по наклонной поверхности, с трудом ориентируясь в переходах. Особых повреждений в коридорах не было заметно. Мерцали аварийные лампы. Надолго ли их хватит? И не заклинило ли выходные люки? Дышать было тяжело. Лишь бы медблок был открыт, о прочем можно побеспокоиться потом. Где весь экипаж? Где медик?

Люк в медблок был закрыт. Замирая от дурного предчувствия, она ухватилась за рычаг и потянула дверь в сторону. Та глухо загудела и со скрежетом подалась в сторону. Слава богу!

За дверью так же помаргивали аварийные лампы. Компьютер не работал. Она потерла лоб. Что надо при сотрясении? Вспоминай, учили же…

Раздался стон.

Она вздернулась.

– Медик? Ты тут? – Хоть бы вспомнить, кто у них сейчас медик…

Не слыша ответа, она подползла к двери в больничку, из-за которой прозвучал стон. Нажимая всем телом, толкнула дверь в сторону и сощурилась, рассматривая полутемное помещение.

Пристегнутые к койкам по рукам и ногам висели люди.

Вильсон ввалился к Илье вскоре после ухода Тимура. Посеревшая, бесформенная маска болталась на шее. Только что из-за Купола.

– Ты мне нужен, – скомандовал Вильсон, светя фонариком Илье в лицо. – Поедем на комбинат.

Илья прикрыл глаза от света рукой.

– Зачем?

– Нагнетатели встали. На комбинате есть запасы кислорода – продержаться хватит, пока снова не запустим, но без приказа ведь не поделятся. Теперь мы с тобой тут главное начальство, так что поехали, – Вильсон бросил взгляд в окно, где стоял его внедорожник.

Морщась от яркого света, Илья натянул куртку и сапоги. Хотел попрощаться с женой и передумал. Тихо вышел из дома и поджидал снаружи, пока Вильсон громогласно объяснялся с Эйлой. Ее нервный, сорванный голос. Наконец Вильсон вышел, светя уже ненужным фонариком себе под ноги.

– Садись, – скомандовал он, забираясь внутрь. – Не думал, что придется когда-нибудь снова на комбинат начальником ехать… – Он поправил куртку, пристегиваясь, и Илья успел заметил висящую у пояса кобуру.

Машину кидало на разбитой транспортерами трассе. Подачу кислорода Вильсон в целях экономии отключил, и ветровое стекло сразу запотело изнутри. Он ехал молча, не отрывая взгляда от дороги. Наконец Илья не выдержал:

– Что с нагнетателями-то?

Вильсон помолчал, пожевал губами.

– Не знаю, – наконец ответил он. – Я туда уже ездил. Вроде неисправностей нет. Должны качать.

Илья подумал.

– Может, сбой в компьютере? Баг какой-нибудь в команде.

– Возможно, – Вильсон оторвал руку от руля, рукавом протер ветровое стекло перед собой. – Я хотел проверить, да офис заперт, ключа ни у кого нет. Менеджмент весь разбежался. Как крысы, честное слово… – он помолчал. – Но ты прав. Надо проверить сервера. Должен быть какой-то след. Не бывает, чтоб все просто так взяло и отказало! – он стукнул кулаком по приборной панели.

Илья потер пульсирующий болью висок:

– Ты связывался со спасателями? Когда они тут будут?

Успеют ли они, чуть не добавил он, но удержался.

– Если нам кислорода хватит, то успеют, – ответил Вильсон на незаданный вопрос.

Дальше они ехали молча. Дорога петляла среди черных, оплавленных древней катастрофой скал – память о том, как в Сумитру миллионы лет назад чуть не врезалась бродячая планетка. Пролетела, срывая атмосферу, сжигая по пути все на поверхности – леса, скалы, города, – и сама раскололась на множество кусков в поле притяжения Сумитры, самый большой из которых – Киак – и стал с тех пор спутником планеты.

– По взрывам кораблей что-нибудь есть? – прервал молчание Илья. – Имена погибших удалось выяснить? Черные ящики нашли?

Вильсон не посмотрел на него:

– А хоть бы и нашли, что они дадут? Если бы один корабль, могла бы быть случайность. Все сразу – это кое-что похуже. Тут уже ясно, что дело не в ящиках… – он осекся.

Из-за поворота показались вдалеке трубы и купола комбината. Полнеба застилал сизый дым. Комбинат не останавливался никогда. Ради него и существовала колония на Сумитре. Ради него и вербовались сюда люди.

– Надо будет составить списки оставшихся, – глухо сказал Илья. – Всех обойти, переписать – наших в городке, рабочих на комбинате, фермеров-поселенцев… В компьютере есть информация обо всех выбывших ранее – кто уволился, заболел, вернулся на большую землю… – он помедлил. – Путем простого вычитания вторых из первых получим списки погибших на кораблях. Я скажу Эйле, у нее это лучше получится.

Вильсон кивнул. Илья отвернулся, глядя в окно. Утренний взбрык Тимура не давал ему покоя.

Он бросил взгляд на часы. Вот вернется – и вечером они поговорят. Не надо было Илье их везти на Сумитру. И сам как-нибудь справился бы. Тем более у Тимура такая травма – и отца убило, и сам чудом жив остался, а Илья и его сюда потащил. Права Эйла: вечно он думает только о себе.

Илья поерзал на жестком продавленном сиденье. Собираясь на Сумитру, он думал, что приближается к цели. И ничего подобного. Убийцы Булата, мучители Тимура были отсюда так же далеки, как и с Земли. Проникнуть на Бокс-бэ с Сумитры было решительно невозможно, будь Илья хоть один, хоть со своим экипажем. Тем и закончилось: нудная работа в космопорту, плохая школа для мальчишки и неутоленная – близок локоть, да не укусишь – жажда справедливости.

Так он теперь и унесет ее с собой в братскую могилу последних жителей Сумитры. И если бы он один… будущим самых дорогих людей заплатил Илья за свой дурацкий план.

Он качнул головой – и боль, улегшаяся как будто, стянула череп ремнем.

Ну ничего. Сейчас они договорятся с комбинатовскими, вернутся в городок – и сразу на стадион. Найдут Тимура и домой… как будто ничего не произошло.

Со скрежетом машина затормозила перед обшарпанной бетонной аркой у входа на комбинат. Все пространство вокруг было запружено грузовыми транспортерами. Похоже, на добычу сегодня не посылали.

– Приехали, – глухо сказал Вильсон.

Возле огромного проржавевшего люка стояли долго. Вильсон препирался с охранником. Наконец вернулся, сдернул маску, завел мотор.

– Не доверяют! – прокричал он. – Говорят, что все это подстроило руководство с Обществом Соцразвития. Что хотят закрывать комбинат, а от рабочих избавиться.

Люк заскрежетал, поплыл в сторону. Вильсон въехал в проем. Внутри стало темно.

Начальник охраны слез с табурета в своей будке и пошел с ними, позвякивая связкой ключей в опущенной руке. Илья оглядывался с любопытством. На комбинате он был лишь однажды, сразу после их приезда. Тогда его называли «новый комбинат». Но теперь ничего нового здесь не осталось: покрытые копотью стены, ряды труб, с которых капала вонючая жижа, заросшие липкой пылью оконные стекла высоко под потолком. Из глубины цеха доносились из громкоговорителя команды.