Чтение онлайн

Прорвалась в это время только «Щ-303» под командованием И. В. Травкина. Эта лодка под беспрерывными ударами кораблей ПЛО каким-то чудом преодолела Нарген-Порккалла-Уддскую позицию. Командующий флотом распорядился прекратить попытки форсирования противолодочных рубежей с 4 июня.

Возобновление прорыва лодок на просторы Балтики началось лишь с 10 июля.

Подводная лодка «С-12» вышла в море под командованием другого командира, капитана 3-го ранга Д. П. Бащенко. Новый командир не менее Тураева был грамотным и опытным подводником, но через неделю после выхода из Кронштадта «С-12» погибла в Финском заливе.

А теперь, уже капитан 3-го ранга, Тураев, отстраненный от командования «С-12» по невыясненным обстоятельствам, был назначен с понижением на Северный флот — командовать «малюткой» — «М-108». Приняв лодку 10 июля, он получает приказ уже через 10 дней сдать ее другому командиру и принять новую «малютку» «М-200» «XV» серии.

Будучи командиром «М-200», Тураев выполнил 3 боевых похода, успешно справился с поставленными задачами (в основном разведка).

13 марта 1944 г. получил назначение командиром «С-104» этого же, Северного флота.

В начале июня «С-104» вышла на боевое патрулирование в район вражеских коммуникаций. 20 июня недалеко от мыса Танахорн был обнаружен конвой из 11 целей, половина из которых снова корабли охранения, как и на Балтике осенью 1942 г.

Командир принимает решение атаковать конвой. Решительно прорывается к центру конвоя под одним из кораблей охранения, быстро сближается на перископной глубине на кратчайшую дистанцию с одним из самых крупных транспортов и наносит удар 4 торпедами. Все до единой торпеды находят свои цели. Две торпеды попадают в транспорт, третья — в сторожевой корабль, четвертая — в тральщик «R-311». На нашем подводном флоте такой торпедный залп, когда одновременно было пущено на Дно 3 цели, был осуществлен впервые. Не было такого и у немецких подводных асов (хотя поражение одним залпом 2 целей было как у нас, так и у них).

12 октября 1944 г. подводная лодка «С-104» снова под командованием В. А. Тураева, находясь в боевом походе, обнаружила конвой из 11 вымпелов. Обращаем внимание: 2 транспорта под охраной 9 (!) кораблей противолодочной обороны. Ни с чем подобным немецким подводникам встречаться не приходилось: на каждый охраняемый транспорт по 5,5 корабля эскорта!

Командир снова дерзко прорывается к центру конвоя и производит торпедный залп из всех носовых торпедных аппаратов. От попадания торпед разрывается пополам и идет на дно транспорт «Лумме» водоизмещением 1730 тонн, а также взрывается и тонет сторожевой корабль «UJ-1209».

От этой дерзкой и неожиданной атаки командиры кораблей охранения явно растерялись, т. к. сбрасывать глубинные бомбы стали с большим опозданием, когда «С-104» на большой глубине и хорошем ходу оторвалась от них.

14 октября «С-104» потопила еще один транспорт. Судя по невероятно сильному взрыву, когда остатки транспорта взлетели на высоту нескольких десятков метров и чуть не задели лодку, транспорт вез боеприпасы.

…После войны В. А. Тураев служил начальником отдела подводного плавания СФ (с апреля по ноябрь 1945 г.), начальником штаба бригады подводных лодок СФ (с ноября 1945 по март 1947 г.), начальником отряда строящихся и ремонтирующихся кораблей (1947 г.), с ноября 1948-го по октябрь 1955 г. преподаватель, начальник кафедры ВВМУ, командир учебного отряда подводного плавания ТОФ (1958 г.), уполномоченный Балтийской группы Госприемки кораблей ВМФ (1964 г.). С этой должности он и ушел в запас в 1964 г. За свои боевые подвиги и заслуги перед Родиной получил 7 орденов, среди которых 5 орденов боевого Красного Знамени. Это единственный из подводников — кавалер пяти таких орденов.

Как ни странно, но подводный ас такого уровня мастерства и результативности атак так и не стал Героем Советского Союза, хотя, по свидетельствам его начальников, представлялся к этому заслуженному им званию. Почему? Ответить достоверно на этот вопрос так никто и не может, хотя уже более 30 лет прошло со дня его смерти. Среди товарищей по службе, хорошо знавших В. А. Тураева и глубоко его уважавших, ходили разговоры о том, что у него не сложились отношения с тогдашним Главкомом ВМФ, его однокурсником по училищу.

Но не это главное. Главное, что и раньше-то немногие знали об этом легендарном подводнике, а в нынешние «демократические» времена такому настоящему подводному асу даже не нашлось места в «Морском биографическом справочнике». Однако нашлось там место другим «флотоводцам», которые, кроме занимаемой ими должности, никакими заслугами перед Родиной не отличились.

Если сравнивать торпедные атаки этого командира советской ПЛ с атаками других командиров, то по уровню отваги и дерзости с ним мало кто может сравниться из наших самых прославленных подводников Великой Отечественной войны, а самые «продвинутые» знаменитые подводные асы «Кригсмарине», как говорится, «и близко здесь не стояли». В том числе и такие, как Отто Кречмер, Вольфганг Лют, Эрих Топп, Рейнхард Зурин, удостоенные звания кавалеров Рыцарского креста с дубовыми листьями и мечами. О пятом подводном асе Деница, удостоенном такой же высокой награды Третьего рейха, — Альбрехте Бранди, не говорю вообще, так как о его подвигах в первой главе достаточно много уже сказано.

Рассказав кое-что о подвигах балтийских и североморских подводников, нельзя умолчать о черноморских.

Подводники-черноморцы ни в чем не уступали своим собратьям по Балтийскому и Северному флотам. Условия боевых действий на этом морском театре отличались от Балтики и Севера своей спецификой, но не степенью сложности и трудности задач, которые пришлось выполнять: были они такими же чрезвычайно сложными.

Своим торпедным, минным и артиллерийским оружием они потопили 85 транспортов, боевых кораблей и вспомогательных судов противника, а также повредили 12 транспортов и боевых кораблей. Итого 97 боевых и транспортных единиц врага. Это, конечно, меньше, чем у подводников Балтики или, тем более, североморцев. Но они полностью выполнили свою задачу не только по прерыванию транспортных артерий врага, по которым он пытался осуществлять снабжение морским путем группировки своих войск на южном направлении, но и оказали неоценимую помощь нашим войскам, действовавшим на кавказском и крымском направлениях, своими транспортными перевозками топлива, оружия, продовольствия. Ни с чем не сравнима помощь подводников и при эвакуации после многомесячной героической обороны Одессы и Севастополя, когда вывозили из этих осажденных с суши морских крепостей раненых, а затем — личный состав морской пехоты и последних героических защитников из состава армейских частей, руководителей обороны.

7 черноморских подводных лодок были награждены орденами Красного Знамени, и 5 лодок стали гвардейскими.

1-я бригада подводных лодок стала Краснознаменной и была удостоена почетного наименования «Севастопольская».

2-я бригада лодок награждена высшей морской наградой страны — орденом Ушакова 1-й степени и удостоена почетного наименования «Констанцская».

Необходимо отметить, что Черноморский флот всю войну доминировал на Черном море, не дал возможности противнику провести ни одной морской операции, полностью лишил его шансов хоть в какой-то степени содействовать захвату Одессы и Севастополя с моря. Эти две морские крепости, выдержавшие беспримерную в истории войн многомесячную оборону, были оставлены защитниками только по приказу Ставки при громадном превосходстве сухопутных сил противника, в частности, авиации и танков.

6 черноморских подводников стали Героями Советского Союза.

От воздействия противника погибли 24 подводные лодки. Самым тяжелым оказался 1942 г., когда погибло 11 лодок.

В планах гитлеровского командования по захвату Киева, Донбасса и Ростова в результате прорыва нашего Юго-Западного фронта большое значение отводилось Черному морю. Генеральный штаб германской армии рассчитывал с помощью мощных ударов авиации уничтожить или вывести из строя основные силы советского флота, оставшиеся корабли заблокировать в базах, тем самым обеспечив полную блокаду наших баз с моря, и в считанные недели основные базы Черноморского флота захватить с суши. В первую очередь речь шла об Одессе и Севастополе.