Чтение онлайн

Первой погибшей немецкой ПЛ была «U-39» под командованием Герхарда Глаттеса. После неудачной атаки авианосца «Арк Ройял», получив повреждения, она всплыла, вся команда (43 человека) во главе с командиром успела ее покинуть и попала в плен. Было это 14 сентября 1939 г.

Так начали свое победное шествие немецкие подводники, для которых все их победы обернулись трагическим разгромом. Но случилось это несколько позже, через 4 с лишним года, а пока они рванули со старта довольно быстро благодаря мощной пропаганде, набирая «очки», как самые «крутые», как теперь выражаются, подводные асы в мире.

Английский военный историк капитан 1-го ранга Ричард Комтон-Хэм в одном из своих трудов по истории подводной войны пишет: «Однако убежденность в том, что между действиями германских подводников и подводников союзных флотов имеется существенная разница, совершенно несостоятельна и несправедлива». Это он имел в виду упреки, высказываемые в адрес немецких подводников за их жестокость по отношению к жертвам. В этом он, по большей части, прав, т. к. практически мало кто из воюющих сторон придерживался каких-то международных правил ведения войны на море. Например, запрета на потопление судов, идущих под нейтральным флагом, строжайшим образом придерживались только советские подводники.

Комтон-Хэм увидел несправедливость в связи с разбором дел немецких подводников на Нюрнбергском процессе и осудил кое-кого из них за военные преступления, связанные с особой жестокостью. Такие случаи со стороны подводников «Кригсмарине» были, но на Нюрнбергском процессе приведенных фактов было совсем немного. Кое-что было выяснено только после войны, но достоянием широкой общественности это не стало, т. к. свидетелей подобных варварских действий, как правило; в живых не оставалось.

А прав этот историк в том, что никто из подводников воюющих стран, в том числе и наши, «спасением на водах» своих врагов не занимался. Подбирать людей с потопленного судна, загружать их на борт, а потом неделями и месяцами болтаться с ними в море при условиях и без того стесненных отсеков лодки, с резкими ограничениями питьевой воды и пищи — просто абсурдно. Во всех флотах были единичные случаи, когда на борт лодки поднимали одного-двух человек, если это вызывалось необходимостью с разведывательной целью, а лодке предстояло в ближайшее время возвращение на базу.

Если же говорить о «существенной разнице» в условиях боевых действий, то о «несостоятельности» и «несправедливости» можно говорить в отношении подводников «Кригсмарине» только с того периода их боевых действий, когда союзники поставили их в условия, приближенные к действиям своих подводников, а может быть, и еще более жесткие (но и в этом случае они воевали в условиях, только приближенно похожих на те, в которых приходилось воевать нашим подводникам на всех флотах).

Речь об отсутствии и «существенной разнице» в отношении действий немецких подводных лодок и подводных лодок союзников может идти только о времени боевых действий после второй половины 1943 г., когда конвои союзников стали хорошо охраняться противолодочными силами, в числе которых особая роль стала отводиться противолодочной авиации.

Исследования, выполненные на основе анализа статистических данных и прослеживания хроники событий, показывают, что самых громких своих побед немецкие подводники достигли в первоначальный период войны, когда совершенно безнаказанно топили все суда, встречавшиеся им в море или находящиеся на открытых стоянках портов совершенно беззащитными. При проведении атак в этих условиях подводные лодки не получали практически никакого противодействия.

Один из опытнейших немецких подводников Харальд Буш в своей книге «Подводный флот Третьего рейха. Немецкие подводные лодки в 1935 — 1945 гг.» пишет: «Это время, когда субмарины действовали на открытых якорных стоянках и неохраняемых портах, было настоящим Эльдорадо, и количество потопленных судов выросло до немыслимых размеров: за шесть с половиной месяцев на дно ушли суда водоизмещением более 2.5 млн. тонн. Вокруг было такое обилие целей, что подлодкам чаще не хватало торпед, чем топлива, что и заставляло их разворачиваться в сторону дома… Те времена, когда каждая лодка, возвращаясь в базу, рапортовала о потоплении сорока или пятидесяти тысяч тонн, были звездными временами таких асов — командиров субмарин, как Прин, Кречмер, Шепке, Фрауэн, Хайм, Кунке, Шульц, Эндрас». Забыл Буш упомянуть в этом перечне еще таких подводных асов, как Лют, Топп, Щюце, вошедших в список самых результативных под номерами 2, 4, 5.

Это было время, которое немцы назвали «самым счастливым», «жирными годами» («Felte Jahre»). Именно в это время, с июня 1940 г. по декабрь 1942 г. начал осуществляться план Деница по реализации грандиозной программы строительства подводного флота. Начав с сентября 1939 г. войну с 57 подводными лодками, начиная с 1941 г. Германия вводила в строй каждый месяц не менее 20 подводных лодок и уже к середине 1941 г. имела возможность развернуть в море до 120 лодок.

Так как до вступления США в войну с Германией Англия воевала на Атлантике практически одна, то план Деница и Гитлера в отношении блокады ее с помощью подводных лодок и полной изоляции от внешнего мира мог осуществиться: число развертываемых подводных лодок в океане беспрерывно росло, а противолодочных сил для действия против них не хватало, несмотря на 50 эсминцев и 10 старых экспортных кораблей, полученных от США.

С передачей Англии этих эсминцев и при благоприятных обстоятельствах, вызванных тем, что англичане получили доступ к кодовым шифрам немцев в результате захвата ПЛ «U-110» и метеорологического судна «Бремен», противолодочная активность их увеличилась. Дело в том, что они получили возможность перехватывать радиосообщения о районах рандеву немецких ПЛ с судами и подводными лодками снабжения и маршрутах действия этих судов, а следовательно, уничтожать их во время перехода морем или наносить удары авиацией в районах встречи, если эти районы входили в зону досягаемости авиации.

Весной (6 марта) 1941 г. «Кригсмарине» потеряли одного за одним трех своих лучших на тот период подводных асов: героя Скапа-Флоу Гюнтера Прина (ПЛ «U-47»), Иоахима Шепке (ПЛ «U-100») и аса № 1 Отто Кречмера, сдавшегося в плен после того, как противолодочные корабли вынудили его подводную лодку всплыть.

Казалось, что победы немецких подводников пошли на убыль, но, как это ни покажется странным, со вступлением в войну США потери союзников снова начали расти: по сравнению с январем — апрелем 1942 г. в сентябре — декабре они увеличились в 4 раза.

Вот что пишет в связи с этим один из видных английских историков и авторов 80-томной истории Второй мировой войны М. Говард: «Мы уже отметили тот парадоксальный факт, что немцы в своей борьбе против морских перевозок союзников получили выгоду от вступления Соединенных Штатов в войну. В период с января по апрель 1942 года, т. е. до момента, когда военно-морские силы США наконец-то ввели в практику проводку конвоев, немецкие подводные лодки почти свободно рыскали по всей Западной Атлантике от Новой Шотландии до Флориды. За эти четыре месяца только в Северной Атлантике было потоплено 282 корабля (не корабля, а судна, конечно. — Прим. авт.) общим водоизмещением 1 631 794 тонны — почти в четыре раза больше, чем уничтожено за четыре месяца предыдущего года.

Угроза могла быть еще большей, если бы Гитлер не рассматривал эти операции как нечто второстепенное по сравнению с войной против Советской России».

В это же время исключительно быстро рос и личный авторитет Деница среди подводников.

Кроме того, что потенциальные жертвы немецких подводных асов без охранения со всеми ходовыми и палубными огнями, как в мирное время, совершали свои плановые переходы, а суда и корабли, стоявшие в гаванях и портах так же беспечно, как и в мирное время, подставлялись под удары подводных лодок, исключительно благоприятными были условия для немецких подводников для развертывания в океане. Им не только не требовалось прорываться через какие-то противолодочные заграждения (в отличие от наших ПЛ), но даже и пересекать Северное море необходимости не было: в руках были порты и военно-морские базы Франции, Норвегии, Дании.