Чтение онлайн

Москва имела основания для беспокойства. Информационные агентства в деталях описывали, как генерал Фаупель в середине апреля 1943 года спустился на борт немецкой подводной лодки в испанском порту Кадис. В начале мая он прибыл в Аргентину и был якобы встречен адмиралом Скассо в обусловленном пункте на побережье, а затем доставлен в немецкую евангелическую церковь в Буэнос-Айресе, где и прошли переговоры. После переговоров Фаупель вернулся на подлодку, которая курсировала вблизи г. Мар-дель-Плата.

Иосиф долго размышлял, о чём могли совещаться эмиссар Гитлера и правители Аргентины.

По сведениям посольства Аргентины в Германии, успевшего отреагировать на «дезу», Фаупель в конце апреля находился в Берлине, вернее, в его окрестностях, на даче директора завода «Сименс» в Ланквице, спасаясь от ежедневных бомбардировок города. Если бы Гитлер намеревался послать эмиссара в Аргентину, то он предпочёл бы кого-нибудь из службы Гиммлера.

Информацию в отношении Фаупеля Иосиф направил в Нью-Йорк с очередным курьером.

С приближением войск Красной Армии для обороны Берлина Фаупель организовал из бойцов «Голубой дивизии» боевой «Отряд Эскерра». Отряд принял участие в боях близ Рейхстага. Командир отряда Мигель Эскерра, подполковник СС, успел даже получить Железный крест.

Фаупель боялся плена. Он не сомневался, что ему не миновать суда за деяния «пятой колонны» и разведывательных органов Германии в Латинской Америке. Поэтому он и его жена приняли решение покончить с собой. Они воспользовались ампулами цианистого калия. До подхода передовых частей Красной Армии оставалось не более часа.

К середине 1943 года использование порта Буэнос-Айреса для вывоза селитры и других стратегических материалов в Испанию заметно сократилось. Акции саботажа, проведённые разведывательной группой Григулевича, сыграли в этом деле не последнюю роль. К началу 1945 года издержки резидентуры не превышали трёх тысяч долларов. По распоряжению Центра почти все они были возвращены. Некоторые от денег отказались: «Считайте это нашим скромным вкладом в дело победы».

Деятельность аргентинской группы «Артура» за июнь 1941 — февраль 1945 года, по подсчётам специалистов, обошлась советской разведке в 23 тысячи долларов. В то же время ущерб, нанесённый странам «оси» за два с половиной года активной работы резидентуры Григулевича, оценивается в шесть миллионов долларов.

В период правления в Аргентине генерала Рамона Кастильо местным нацистам жилось вольготно. «Нейтралитет» Кастильо подпитывался германофильскими настроениями в вооруженных силах, уверенностью военной касты в том, что вермахт победит на всех фронтах. Претензии США на установление политико-экономического контроля над Южной Америкой вызывали раздражение аргентинского правящего класса, считавшего, что экспансия СНА угрожает их жизненным интересам.

Репрессии в стране не уменьшились после переворота 4 июня 1943 года, когда к власти пришла «Группа объединенных офицеров» (ГОУ). Новое правительство возглавил генерал Педро Рамирес. «Артур» колесил по городу, встречаясь со своими людьми, которые могли пролить свет на будущий курс правительства ГОУ. Выводы были неутешительными: перемен не ожидается! Это всего лишь новое проявление властных амбиций военной касты. Переворот организован последователями нацизма, фашизма и фалангизма Франко.

В конце февраля 1944 года в Аргентине вновь сменилась власть. У государственного руля встал очередной поклонник нацистов — генерал Эдельмиро Фаррель. Но у него не было выхода. Под давлением США и союзников Аргентине пришлось «вступить в войну» с Германией, которая была объявлена 27 марта 1945 года, за несколько недель до падения гитлеровского режима. Германию предупредили, что этот шаг вынужденный и что Аргентина после войны будет оставаться для нацистов надёжным убежищем. И в самом деле, со второй половины 40-х годов в Аргентину стали прибывать по «тайным тропам» сотни нацистов.

Центр снова напомнил «Артуру», что американцы продолжают операцию «Фридман». Они под благовидным предлогом опрашивали всех Фридманов, которые находились в Буэнос-Айресе. Гуверовская операция проводилась с размахом. К ней были подключены оперативные контакты ФБР.

Американцы не сомневались, что поиски рано или поздно приведут к резиденту советской разведки в Аргентине.

Иосиф знал о том, что американцы ведут массированный контроль почтового канала. Одно из нью-йоркских писем поступило с признаками проверки специальными химическими реактивами. Но подлинным сигналом тревоги стало письмо от Тересы Проэнсы [13] , пришедшее на почтовый ящик Фридмана, который с молодой женой уехал в провинцию Сан-Хуан. Она сообщила о предстоящем приезде в Буэнос-Айрес сотрудника американской разведки и по поручению мексиканской компартии просила организовать ему встречу с аргентинскими товарищами, чтобы обсудить вопросы совместной борьбы с нацистами. Иосиф помнил по работе в Гаване и Мехико эту' женщину с мужскими повадками. Как ни ломал голову Иосиф, но так и не додумался, от кого именно Тереса могла получить адрес почтового ящика в Буэнос-Айресе. Очевидным было одно: американцы ищут подходы к резидентуре Григулевича. А потом грянули события, поставившие точку на разведывательной работе «Артура» в Аргентине…

В связи с осложнением положения в Аргентине «Артур» запросил у Центра разрешение на переезд в Монтевидео. Разрешение было получено быстро: в Москве понимали опасность создавшейся ситуации. Иосиф приехал в порт и поднялся на борт «Сыодад Монтевидео». Сирена оповестила об отходе судна. Тут Иосиф вспомнил об отце, которого так и не повидал перед отъездом.

Утром пароход причалил к пристани, неподалеку от которой высилась башня уругвайской таможни. Двери в Аргентину для «Артура», советского разведчика-нелегала, захлопнулись навсегда…

В Уругвае Иосиф поспешил встретиться со своими верными друзьями, чтобы узнать от них об истинном внутреннем и международном положении Уругвая. Контрразведывательный режим в стране стал значительно мягче. Все понимали, что до разгрома гитлеровской Германии оставались считаные месяцы. Среди испанской эмиграции царило праздничное настроение: казалось, на далёкой родине вот-вот вспыхнет восстание, ненавистный Франко падёт и республиканцы смогут вернуться домой. В этой ситуации Иосиф решил немедленно поговорить с тов. Рябовым из советского посольства.

С Рябовым (псевдоним «Рене») Григулевич познакомился в мае 1944 года. После некоторых уточнений из Москвы Рябову сообщили условия связи с нелегальным резидентом. Через неделю встреча двух тридцатилетних разведчиков — легального и нелегального — состоялась. Рябов представлял Центр и потому выступал по отношению к «Артуру» в качестве начальника.

В прошлом Валентин Рябов работал в Эстонии (1939–1940), потом в Дании (первые месяцы 1941 года), участвовал в обороне Москвы, затем несколько лет работал в центральном аппарате внешней разведки. О своей командировке в Уругвай узнал за считаные дни до отъезда, и пришлось собираться в пожарном порядке. В резидентуре был всего один сотрудник — это сам резидент.

Первые три месяца, когда посольство временно располагалось в «Пар-отеле», консульская нагрузка была терпимой. Но когда посольство было расквартировано на бульваре Испании, жизнь резидента «Рене» стала кошмаром. Нескончаемые очереди соотечественников, жаждущих вернуться на родину: Это русские, белорусы, украинцы, другие братья-славяне, имеющие право на получение советского паспорта.

Посол Орлов выслушивал просьбы Рябова о выделении помощника, разводил руками и говорил: «Народу нет. Поэтому терпи, батенька Валентин Васильевич, терпи и радуйся общему патриотическому подъёму. Во имя Победы Красной Армии мы готовы работать один за троих…»