Чтение онлайн

Именно для этого с ним приехали Татаринов и Шелудяк (Наум Васильев) как представители донцов. Малочисленное гребенское войско прочно завязло в боях на востоке Северного Кавказа, и его невеликие силы брать в расчёт не было смысла.

Поохав и повосхищавшись, стали рассаживаться за столом. Богдан немедленно заказал ещё десяток ламп, для посольских приёмов и на подарки иноземным государям.

– Ох и добрая штука… почти как солнце светит, глазам больно на неё смотреть! – явно преувеличил достоинства осветительного прибора он. – Только вот почему низ у неё такой невзрачный? Медяшка медяшкой, надо бы украсить чем.

– Кому надо, тот и украсит! – отмахнулся Москаль-чародей. – Мне и так сойдет. А что вам с Карпом срочно не одна новинка понадобится – я предугадал. По десятку привёз, потом ещё подброшу, но уже не в подарок, за плату. Мне людям, которые их делают, платить надо.

– Раз надо – заплатим! – не смутился Скидан. – На доброе дело денег не жалко.

– Делу – время, потехе – час! – Аркадий хотел честно назвать и автора цитаты, но спохватившись, умолк. Алексей Михайлович ещё этой звонкой фразы не произносил, следовательно, он невольно совершил интеллектуальную кражу у самого царя.

– Умеешь ты, Аркадий, красно молвить! – восхитился Шелудяк.
–

Однако и правда дел у нас много, попусту болтать языком некогда. Кто начнёт, хозяин? – он посмотрел на Богдана.

– Лучше пусть Свитка нам обскажет, что вокруг наших земель делается? – немедленно отреагировал Хмельницкий. Возражений не последовало, Свитка встал и начал доклад.

– Основное вы и сами знаете, каждый месяц доклады отсылаю, по важным случаям так и много чаще. Главная опасность для нас сейчас поляки. После летнего и осеннего великого разорения туда великая беда пришла. Почитай, вся Малая Польша и добрая половина Великой остались без хлеба. Не то, чтоб совсем, но цены на него там сейчас, совсем не божеские, раз в десять-пятнадцать выше, чем прошлой зимой. А кушать-то людям каждый день хочется. Родители детей продают, чтоб других прокормить, женщины и девицы телом торгуют, уже много случаев людоедства было. Селяне, у которых мы или калмыки поля вытоптали или пожгли, по дорогам ходят, Христа ради просят, только не у многих-то есть что давать. По их дорогам только с немалым оружным отрядом и ездить сейчас можно, иначе никуда не доедешь, и косточек не найдут.

– Так в чём же здесь беда? – удивился Татарин. – Радоваться надо, что у лютых врагов великое неустроение и разор случился. А уж для наших донских земель это совсем маловажные известия.

– Нет! – вступил в разговор Москаль-чародей. – Очень важные и для донцов, дослушай, что человек скажет.

– Эээ… вообще-то радоваться чужой беде грех, но печалиться особо здесь, честно говоря, никто не спешит. Да только беды простых людей и панов проняли. Большинству в этом году нечего было продавать. А кто вперёд арендную плату с жидов получил, нового соглашения с ними заключить не может. Те, не будь дураками, сейчас из Польши как тараканы от кипятка бегут. Кто в Литву, кто в Голландию, а многие, из бедноты – в Палестину.

– Люблинская их община, почитай, полностью через наши земли на юг убыла, на кораблях, подловили затишье в штормах и уплыли.

Представляете, моря зимнего не убоялись! – дополнил информацию Свитки

Хмельницкий.

– Да утонуть в море всё же лучше, чем быть съедену, – пожал плечами главный разведчик. – А уж кто тебя будет есть, волк или человек… В общем, весёлая жизнь у панов кончилась. Денег на неё нет и взять негде. Может, не у всех, но у очень многих. Ясное дело, они очень озлились на виновников своих бед.

Пётр замолк и оглядел внимательно слушавших его атаманов.

– На нас они обиделись, нам хотят головы посносить, на колья нас посажать, четвертованию подвергнуть. Как после весенней распутицы дороги посохнут, великой силой и двинут сюда.

– Насколько великой? – спросил Татарин. – Под рождество ты говорил о более чем ста тысячах.

– Судя по последним сведениям… думаю, что более чем двести тысяч только оружных явится. В этот раз и в Польше Посполитое рушение не пустым звуком будет, как летом. Многим шляхтичам уже не до веселия, жить не на что. Среди разбойников много шляхетских отрядов. Набеги наши они в замках или городах пересидели, а осенью кинулись – жрать-то челяди нечего, хлопов побили-поугоняли, сёла пожгли, поля потравили…

Все, кто до весны доживут, за нашей кровушкой придут.

– И хочу добавить, что одной Малой Руси, хоть и с запорожцами, их не осилить! – признался Хмельницкий.

– Неужто большой армии собрать не сможете? – искренне удился

Татаринов.

– Собрать-то сможем, чего уж. Может, и не меньшую. Да только оттуда пойдут воины, а у нас будут в основном селяне. Опять-таки конницы у нас мало, и чего уж, похуже она, чем панская. Да и пешими у них много немецких наёмников воевать будет, а у нас… – Хмель махнул рукой.

– Хлоп в поле воину не соперник! – поддержал гетмана фактический хозяин Левобережья, Скидан. – Обучать их мы обучаем, оружие и порох копим, только… – атаман махнул рукой.

– Деньги полякам ещё поступали? – перевёл разговор на главный вопрос Аркадий. – Помимо миллионных пожертвований от Франции и

Голландии?

– Ватикан прислал недавно, прямо во дворец королю. Сколько, узнать не удалось, но думаю, что поменьше, чем французы и голландцы. Сотни тысяч, вряд ли больше полумиллиона… скорее заметно меньше. И император зятьку денег прислал, по-родственному. Как бы не меньше, чем римский папа, сам на испанских посылках сидит.

– Получается, вся Европа против нас ополчилась.

– Получается, что так, и католики, и протестанты хотят по дешёвке польский хлебушек получать, вот денежки и шлют.

– У себя поляки ведь тоже что-то собрали?

– На удивление много, как бы ни треть от обычного сбора. Здорово им налог на вывоз зерна помог, раньше-то его блокировали, теперь панку, который посмел голос против поднять, прямо в зале дурную голову сняли, свои же шляхтичи. Шутки с "Не позволям!" кончились, это даже до глупцов там дошло. Не до всех, конечно, но самым глупым те, кто поумнее, объяснят. Не где-нибудь, вокруг Кракова и Варшавы волчьи стаи по ночам воют, разбойничьи шайки рыщут, в городах частенько людоедов выявляют.

– Треть… многовато.

– Раньше-то королю запрещали большую армию набирать, а сейчас всё на неё пойдёт. Никто против слова не скажет, наоборот, шляхтичи сами на коней сядут и вооружённую челядь с собой приведут. Так что эта треть поболе полного сбора прежних лет для их армии обернётся.

– А с оружием у них трудностей нет?

– При таких-то деньгах? Император обещался поставить добрые нарезные ружья для "венгерской" пехоты, его вороги шведы уже прислали много лёгких гладкоствольных. Пушки, вроде бы, Франция обязалась дать, правда… может, и не дадут.

– Трансильванский миллион? – улыбнулся Аркадий.

– Да, хотя и не только. Там же посольство французское сгинуло, больше ста охранников расфуфыренных как петухи, во главе с доверенным лицом Ришелье, каким-то монахом-итальяшкой. Живых, как понимаете, разбойники не оставили. Кстати, мы и не знали, что они с собой ружья повезут, почти тысячу штук, да удобных, с крышками на полочках. Ришелье сильно обиделся. Изничтожение официального посольства – такое не прощается. Да и посол, видно, был важной птицей. Нас, конечно, тоже подозревают, но среди прочих других. Думаю, в ближайшее время не видать полякам от французов помощи, как своих ушей. Кстати, трансильванскому господарю также. Франция страна богатая, но миллионов ливров и там избытка не наблюдается. Одним выстрелом сразу трёх зайцев убили!