Чтение онлайн

В конце концов, более детально обследовав Светланку, врач выписал ей направление в специнтернат.

— Это что? — поинтересовался Терпухин. — Что- то вроде колонии для несовершеннолетних?..

— Да нет, — улыбнулся психиатр. — Там хорошо. Мы же не входим в систему МВД. Нас вообще нельзя рассматривать как учреждения, ограничивающие сво­боду людей... В этом специнтернате на замке никого не держат. Только первые две недели... А потом хочешь — уходи.

— Уходят?

— В том-то и дело, что почти не уходят.

— Как же там добиваются таких успехов? — спро­сил Терпухин.

— Это старо, как мир, — вздохнул врач. — Знаете, у меня есть дипломник, будущий врач-психолог. Он со­брал материал о детях, затянутых в криминальные подвально-чердачные сообщества. Удивлялся тому, как часто их там хвалят. Храбро на шухере стоял — орел! Нужного мужика в нужном месте углядел — мо­лодчина! У детей психика устроена так, что угрозы и критику они не воспринимают абсолютно. Начни эту девочку ругать или бить за то, что она потаскушка, еще хуже будет. А в специнтернате работают психоло­ги, они вернут ей сознание детства. Во всяком случае, попробуют.

В специнтернате заведующая отделением не удиви­лась новой пациентке.

— Это ужас — сказала она Терпухину. — Всего че­тыре года назад я свою первую четырнадцатилетнюю пациентку с расторможенностью сексуальных интере­сов показывала на врачебной конференции как уникум. А сейчас мое отделение переполнено бесхозными, все вкусившими девочками с вокзалов и чердаков. Военное поколение...

Пообещав Светланке навещать ее, Терпухин вер­нулся в станицу и зашел к Ковалеву. Тот был погру­жен в свои бумаги.

— Никогда не думал, что снова тебя увижу, Кова­лев, — сказал Терпухин.

— В чем дело?

— В такой переплет в Москве попал!.. Да ладно. Был вот в городе, купил бутылку какой-то заморской гадости. Попробуем?

Они распечатали бутылку «Абсолюта» и разлили содержимое по стаканам.

— Хорошая штуковина, самая лучшая, говорят.

— Я, конечно, все время ошибался в таких вещах, но больше не буду. Если уж пить, так только «Абсо­лют».

— Да, кстати, Ковалев, где твоя семья?

— Уехала. За Урал... Уже поздно, давай устраиваться на ночлег. Куда ты, в чистое поле ночевать пойдешь?

— Меня ждут...

— Ладно. Переспишь тут. Ты будешь спать на по­стели, а я на полу.

Они улеглись и потушили свет.

— Ты, Степан, как теоретик казачества, по-прежнему думаешь, что современное казачество — это ре­альная сила? — спросил Терпухин, радуясь чистому Белью, — спать много раз приходилось в основном и спальном мешке.

— Черт его знает, — ответил Ковалев, — вроде бы они настроены решительно, все одеты в военную фор­му. На первый взгляд, эти люди производят грозное впечатление, кажется, что в них сосредоточены все противоречия так называемой русской души — откры­тость и непримиримость, инфантильность и готовность изорваться в любую секунду, чтобы громить и крушить псе, что попадется им на пути.

— А какие у них идейные установки? — спросил Терпухин.

— Терское казачье войско юга России считается передовым форпостом, — сказал Ковалев.

— Вот как? Форпостом чего?

— Форпостом западной цивилизации перед нашествием мусульманского фундаментализма...

— Опять Россия будет спасать человечество?

— Да. Кроме того, терцы считают себя главной ударной силой в деле возрождения былого величия России. У них шесть казачьих округов. Самый круп­ный — в Пятигорске. И они всерьез уверены, что именно на них возложена почетная миссия — спасти Россию от посягательств мусульман и конфедерации юрских народов Кавказа.

— Ты уверен, что у них серьезные намерения? — спросил Терпухин.

— Да, намерения у них самые серьезные. Правда, их слова расходятся с действительностью. Я тоже ду­мал, когда в Пятигорск попал, что встречу по-боевому настроенных людей, а потом как увидел, где находится штаб войска, то скис...

— А что такое?

— Да сидят в комнатке в детском саду. Помещеньице такое незавидное, флаги, бунчуки, карты...

— Так что, у них детство в одном месте играет?

— Что-то вроде этого, — засмеялся Ковалев. — Но как только меня увидели — сразу насторожились, по­требовали удостоверение и внимательно его изучали — думали, что журналист.

— Ты смотри, — удивился Терпухин, — писак бо­ятся?

— Потом разговорились, — продолжил Ковалев, — и оказалось, что они хотят, чтобы власть была русской и чтобы раздала она всем казакам оружие и скомандо­вала «фас!» Замахиваются они, ни много, ни мало, на Россию в границах Российской империи...

— Так это же...

— Да-да, они хотят видеть Россию с Маньчжурией, Польшей и Финляндией включительно. Я ошалел от их имперских претензий!..

— С кем конкретно ты разговаривал?

— Да с каким-то вторым заместителем генерала Шевцова. К самому Шевцову не пробиться, он живет в станице Прохладное и всячески избегает встреч с кем бы то ни было.

— Ну хорошо, а как простые казаки относятся к этим идеям вооружения казачества?

— Ты знаешь, Юрий, где бы я ни был и с кем бы ни говорил: и в Пятигорске, и в Минеральных Водах, и в Георгиевске да и по всем иным местам — простой народ достаточно скептически относится к этой идее. Давай лучше спать.

— Кстати, Ковалев, должен сказать тебе спасибо. Если бы не ты тогда, когда чеченцы налетели, я бы с ума, наверное, сошел.

На следующий день приятели отправились на базар в станицу Гришановскую. В глаза бросилось обилие российских солдат. Много было и чеченцев.