Чтение онлайн

— Да, это мой отец.

По собравшимся прошлась новая волна — на этот раз одобрительных возгласов. Похоже, Аскольда здесь и правда хорошо знали. Странно, что Стрельцов об отце ни разу не вспомнил.

— Хороший человек ваш батюшка, много доброго делал для простого люда, — воодушевился старик, даже, кажется немного распрямился. — Меня самого однажды от страшной хвори вылечил в один миг. А как я мучался! Даже присесть толком не мог. Вот верите, нет, а одним разом я даже…

— Ну, ты нашёл время о своих болячках трындеть, Кобылин, — с усмешкой прервал его Филимонов. — Но князя Василевского в наших краях и правда знают и чтут. И раз сын его тоже слово своё даёт — это дорогого стоит.

Из толпы ему поддакнули сразу несколько голосов.

— А что же батюшка ваш, тоже с обозом? — снова вклинился разговорчивый дед. — Опять затеяли на восток идти? Давненько он уже этих, экспедициев своих не устраивал…

— К сожалению, Аскольд Витальевич умер. Но я продолжаю его дело. И тоже собираюсь далеко на восток.

Известие это огорчило многих. Несколько человек даже стянули шапки и перекрестились, в том числе сам Кобылин.

В целом же обстановка сильно разрядилась, и Стрельцов, воспользовавшись этим, снова обратился к шахтёрам.

— Так что скажете? Согласны ли вы с нашими условиями? Если да — то расходимся, и чтобы завтра с утра первая рабочая смена выходила на добычу.

Все притихли, выжидательно поглядывая на Филимонова. Тот почему-то помрачнел и заметно напрягся.

— Есть ещё одно условие, Артамон Евсеич. Вы же знаете.

Путилин обернулся на Стрельцова, и во взгляде его промелькнуло раздражение. Я его понимал — Аркадий Францевич не любил подобных сюрпризов. Ни о каком дополнительном условии Стрельцов нам не рассказывал.

— Атаман Кречет хочет с вами переговорить. Лично, — произнёс Филимонов.

— Атаман? — рявкнул Стрельцов. — Это он сам себя таковым провозгласил. И разговаривать нам с ним не о чем. Я представитель законной власти, а он — обычный разбойник!

— А зря вы так, — спокойно ответил шахтёр. — Он не сам себя атаманом назначил Его люди выбрали. Как в старину делалось. Так что это ещё надвое сказано, в чьей власти закона больше.

— Ты говори, да не заговаривайся, Филимонов! — осадил его Стрельцов. — Ещё про бредни о царской крови припомни. Или какую он вам ещё лапшу на уши вешает? Он бандит! И кончит как бандит — в кандалах или в петле. И все, кто с ним поведётся — тоже.

— Давайте немного успокоимся, Артамон Евсеич, — прервал его тираду Путилин. — И, на самом деле, переговоры — это хорошая идея. Если есть хоть один шанс решить проблему мирно — надо им воспользоваться.

— Вы плохо знаете этого бандита. Наверняка хочет заманить нас в засаду.

— Тогда почему бы нам не встретиться прямо у крепости? — пожал плечами Путилин. — А мы с Богданом выступим посредниками при этих переговорах. И проследим, чтобы не было никаких недоразумений.

Стрельцов промолчал, стиснув зубы, шахтёры тоже притихли.

— А что, это заманчиво, — раздался на фоне этой паузы голос. — Правда, зачем куда-то идти? Можно решить всё здесь и сейчас.

Толпа сама собой, будто по беззвучной команде, расступилась так, что стало видно говорившего. Тот сидел позади шахтёров, на одном из здоровенных ящиков с эмберитом. И его появление вызвало у всех кратковременный ступор. Я и сам, признаться, опешил, потому что совершенно не понимал, откуда этот тип взялся. Будто из-под земли вынырнул.

Если бы он скрывался в толпе с самого начала — я бы заметил. Шахтёров не так уж много, человек тридцать. А у этого аура Дара настолько мощная, что я бы её сразу засёк.

Ему даже представляться не надо было — сразу понятно, что это и есть тот самый атаман местных разбойников.

Внешне, кстати, на первый взгляд не примечательный. Средних лет — не поймешь, тридцать ему, сорок, а то и больше. Невысокого роста — пожалуй, и метра семидесяти нет. Телосложение скрадывается верхней одеждой — на удивление лёгкая дублёнка, без меха наружу. Но непохоже, что богатырь. Скорее твёрдый, жилистый. И лицо такое же — жёсткое, скуластое, с чётко очерченным подбородком и таким профилем, что хоть на римских монетах печатай. И даже шрам на подбородке его не портит и не сбивает впечатление какой-то… породистости, что ли. Ощущение, будто потомственного аристократа переодели в обноски простолюдина, но стать и повадки-то не спрячешь.

Но особенно выделялись глаза — светло-серые, пронзительные, как у хищной птицы, будто даже слегка светящиеся изнутри.

Да уж, такой вполне может повести за собой людей. И даже если сыном императора назовётся — поверят.

— Кречет… — первым выдохнул Стрельцов.

И, не успели мы опомниться, выхватил револьвер и заорал:

— Взять его!

Грянул выстрел.

Глава 11

Эмберит в первозданном виде крайне хрупок. Сила, заключенная в нём, будто так и рвётся наружу. В первую очередь это касается кристаллов, произрастающих из эмберитовых жил. Их внешние, недавно сформировавшиеся слои нестабильны и способны повредиться даже от небольшого воздействия. Повреждения приводят к выбросу содержащейся внутри эдры соответствующего Аспекта. Нередко это может вызвать детонацию всего кристалла.

Поэтому при добыче крайне важно отделить кристалл от жилы очень бережно, не повреждая его поверхность. После этого следует изолировать его, обложив войлоком, опилками или иным мягким материалом. В отрыве от жилы эдра в кристалле начинает сжиматься, сосредотачиваясь во внутренних слоях. Внешние же постепенно отмирают, твердеют, становясь инертными. Они впоследствии служат естественной защитной оболочкой для кристалла и могут составлять до трети его объема.

Минимальный срок передержки эмберита между моментом отделения от жилы и передачей в обработку зависит от многих факторов — например, от Аспекта эдры, от её плотности, даже от формы кристалла. В среднем он составляет около двух недель, но некоторые кристаллы приходится выдерживать несколько месяцев прежде, чем можно будет безопасно использовать их. Иные виды и вовсе нуждаются в дополнительном защитном слое, добавляемом уже при обработке.

Из учебника «Природа и свойства эмберита» под редакцией Н. Г. Кабанова

Стрелял сам Стрельцов, но пуля, взвизгнув, ушла куда-то поверх голов забастовщиков — потому что сам атаман внезапно потерял опору и, всплеснув руками, ухнул куда-то вниз, будто под ним открылся потайной люк. Путилин, рванувший было к нему, тоже как-то странно споткнулся.

У меня и у самого вдруг ёкнуло в груди, и земля в буквальном смысле ушла из-под ног. Я успел взглянуть вниз и увидеть, как мёрзлая почва с хрустом и скрипом разверзлась подо мной, будто жадная пасть. Я успел переключиться на Аспект Ветра и в последний момент подхватил себя, зависнув в воздухе. Земляные челюсти подо мной сомкнулись, оставив неровную борозду, будто проделанную плугом.

Стрельцов же попал в ловушку, ухнув под землю по самую грудь. Орал, отчаянно размахивая руками. Хлопки выстрелов из его револьвера едва слышны были из-за поднявшегося гвалта. Позади нас казаки Стрельцова тоже стреляли поверх заграждений, ржали и фыркали напуганные лошади. Шахтёры бросились врассыпную, но некоторые падали, словив шальную пулю.

— Не стрелять! Стоять всем! — отчаянно выкрикивал Путилин, тоже провалившийся под землю по пояс.

На фоне этой неразберихи, развернувшейся буквально за секунды, резко выделялись два неподвижных человека — я сам, зависший в полуметре над землёй, и Кречет, по-прежнему сидевший на штабеле ящиков и даже не сменивший своей небрежной позы.