Чтение онлайн

Что же можно сказать теперь? Последний раз к этой теме обращался доктор Кобб, внучатый племянник капитана Бриггса. В книге «Розовый коттедж» он рассказал историю своей семьи, и там сказано, что возвращенная с «Мари-Селест» фисгармония всегда хранилась у них в доме. Это и есть единственная достоверность. Что же касается исчезновения людей с брига, доктор Кобб предложил такую гипотезу:

«24 ноября 1872 года, во вторую половину дня, капитан Бриггс, опасаясь взрыва бочек со спиртом, посадил свою жену и дочь в шлюпку вместе со старшиной Ричардсоном и одним матросом для присмотра за ними. Другому матросу поручено было следить за тем, чтобы шлюпка держалась на достаточном от судна расстоянии. Джиллиг (лейтенант) и еще один матрос сняли для буксира лотлинь. Капитан сходил за хронометром, секстаном и судовыми документами. Кок, очевидно, забрал все продовольствие, так как его на борту «Мари-Селест» не оказалось. Быть может, в этот момент и произошел взрыв, который выбил в трюме крышку люка, отбросив ее на палубу. Экипаж поспешил покинуть судно...»

Предполагаемые события описаны подробно, но все же остаются неясности. Как говорит доктор Кобб, от сильного взрыва «Мари-Селест» рванулась вперед, буксир оборвался, и лодку со всеми, кто в ней был, понесло в сторону. «Я не утверждаю, что моя гипотеза полностью разрешает загадку, но, как мне кажется, она во всем отвечает установленным фактам».

Может быть. Только почему капитан Бриггс, забирая «судовые документы», не взял вахтенного журнала? Чем объяснить выбоину на форштевне? Как удалось паруснику без людей и плывшему только под двумя парусами пройти с 24 ноября по 4 декабря, т. е. за десять дней, расстояние в 500 миль, следуя нужным курсом, без отклонений с пути, где его встретила «Деи Грация»? Действительно ли эти два корабля, отплывшие в один и тот же день из Нью-Йорка, потеряли друг друга из виду? Если это так, то не слишком ли чудодейственной будет выглядеть их встреча среди просторов Атлантики, учитывая все события? Эти и другие вопросы ждут еще своего разрешения. Гипотезы доктора Кобба остаются гипотезами. А «Мари-Селест» по-прежнему окружена ореолом тайны, теперь уже столетней.

Несмотря на постоянное совершенствование навигационных приборов и спасательных устройств, океан остается по-прежнему грозным. Но с тех самых пор, когда корабли стали связаны между собой и с берегом обширной невидимой сетью – радио, – «загадок моря» становится все меньше и меньше.

Вечером 14 апреля 1912 года большие магазины Ванамейкера в Нью-Йорке закрыли свои двери для посетителей, но на этаже, где располагалась дирекция, у телефона остался дежурить Дэвид Снарнов. Как всегда, вместо обеда ему придется обойтись бутербродом. К счастью, чтобы скоротать те часы, когда никому в голову не может прийти звонить в магазин, Снарнов смастерил себе небольшой приемник и теперь принялся его крутить. Сначала он слушал банальный разговор двух радиолюбителей, каждый вечер назначавших друг другу свидание в эфире, и решил, что, как только ему прибавят жалованье, он купит необходимые части и сделает из своей установки приемник-передатчик. Потом неожиданно среди треска помех он поймал конец сообщения на азбуке Морзе: «...CQD MGY ...» Снарнову, как и всем, было известно, что CQD означает сигнал бедствия на море, «Come Quickly Danger» [34] , но какое судно кроется за буквами MGY? Треск сменился тишиной. Потом вдруг Дэвид услышал, тоже на азбуке Морзе, более ясное сообщение: «Боже мой, старина, это CQD. Координаты 41°46' с. ш., 50°14' з. д. Мы столкнулись с айсбергом. Приходите немедленно!»

«Вот интересно, – подумал Дэвид. – Но кто столкнулся с айсбергом и кто зовет на помощь?» Несколько минут терпения, и он узнал... Английский пароход Кунарда «Карпатия» отвечал «Выходим немедленно» «Титанику», пароходу английской линии «Уайт Стар».

Зазвонил телефон. Слишком возбужденный, чтобы думать о служебных обязанностях, Дэвид не обращал на него внимания. Он уже разговаривал по другому телефону со своим приятелем, принятым недавно в одну из нью-йоркских газет сотрудником раздела хроники. Приятель сразу подумал, что это утка. Ведь «Титаник», на борту которого находилось множество всяких знаменитостей, взятых в это первое плавание, был непотопляемым. Вся пресса твердила об этом. Нет, «Титаник» просто не мог находиться в опасности. Дэвид, однако, говорил искренне и с уверенностью. Для начинающего журналиста подобная возможность обскакать другие газеты была бы манной небесной! Молодой репортер решился разбудить своего строгого редактора, а Дэвид еще более внимательно, чем прежде, стал слушать приемник.

А в это время на расстоянии около 2000 км радист «Титаника» Филлипс продолжал посылать сигналы бедствия: «Титаник» всем...» Часы его показывали половину первого. Капитан Смит отдавал приказы своим офицерам: «Приготовить спасательные шлюпки, сделать список людей для каждой лодки, собрать всех пассажиров на палубе». Вели себя пассажиры по-разному. Сильный толчок в 23 часа 40 минут почувствовали почти все, но истолковал это каждый по-своему. За недостатком опыта никто из них особенно не тревожился. Все они очень хорошо знали, что шестнадцать герметических отсеков – последнее слово техники – исключают возможность катастрофы для их парохода. Ведь при испытании его пускали плавать с двумя совершенно затопленными отсеками.

Д. Б. Исмей, президент «Уайт Стар», понял, что корабль на что-то налетел. Поспешно набросив на пижаму халат, он отправился искать капитана. Пассажиров, беспечно танцевавших под звуки полусонного оркестра или пьющих в каком-нибудь из баров «последнюю стопочку», как и тех, кто уже спал или читал в своих каютах, попросили надеть спасательные жилеты и выйти на палубу. Они подумали сначала, что это пробная тревога. Призрачная громада айсберга уже пропала во мгле, так же неожиданно, как и появилась. Никто еще не знал, что она оставила на боку «Титаника» зияющую стометровую пробоину. И таким образом шесть из шестнадцати отсеков были затоплены.

Машины остановились. Раньше всех не выдержали переборки шестой котельной, примыкавшей к затопленному отсеку, потом пятый. В первом герметическом отсеке ламповщик Самюель Хемминг услышал странный свист. Он бросился на звук: в бункер с якорными цепями бурлящими вихрями лилась вода, а свист производил вырывавшийся наружу воздух. Во втором отсеке, где размещались кочегары, рядом с первым трюмом, их бригадиру Чарльзу Хендриксу послышался плеск: вода залила всю нижнюю часть помещений, захватывая проходы. В пятом отсеке, где находилась почта, один из служащих, увидев, что под дверь его каюты льется вода, застыл в изумлении. Ведь у них двести мешков почты. На его зов из соседней каюты выбежали другие сотрудники. «Живо! За почтой!» Вода проникала уже под двери кают третьего класса.

На палубе Исмей совещался с капитаном Смитом. Только что шестой офицер Муди с двумя списками в руках объявил катастрофические цифры: 1178 мест в шлюпках, а на борту «Титаника» 2207 человек!

– Сажайте женщин и детей, – приказывает капитан Смит.

Шлюпки с ящиками сухарей, бидонами воды и фонарями были уже спущены на тросах на высоту палубы или ботдека.

В большой пустынный салон вошел пассажир первого класса. Не проснувшись еще как следует, он оперся на одну из решеток из кованого железа, идущих вдоль дубовой обшивки стен. Взглянул на свои часы и сверил их с большими часами салона, которые так восхитили его при посадке: две бронзовые нимфы по бокам и три аллегорические фигуры сверху, Слава и Честь, возлагавшие венок на голову Времени. Мерное тиканье, стрелки циферблата, подтвердившие правильность времени на его часах, 35 минут первого, стряхнули вдруг с него сон. Он проворчал: «Что за нелепая мысль проводить учения среди ночи! Завтра пойду пожалуюсь этому Исмею». Потом, все же подчиняясь дисциплине, он вышел на палубу.

В ресторане первого класса игравшие за одним столиком в покер четверо официантов почувствовали наконец что-то неладное. Однако, прежде чем выйти и посмотреть, в чем там дело, они неторопливо убрали карты и шашки.

Корабль уже дал крен на правый борт на 5° и наклонился вперед. Пока это было заметно лишь экипажу. Однако паника уже охватила эмигрантов из третьего класса. Вода заливала их каюты, и они со своими жалкими пожитками поднимались наверх. Приказ, быть может, неверно истолкованный, запрещал им пока подходить к лодкам. Послышались первые крики и за ними проклятия на всех языках. Матери потрясали своими детьми, отцы стремились прорваться через установленные преграды. Выхватив оружие, офицеры старались навести хоть какое-то подобие порядка и выстроили наконец семь сотен несчастных людей в длинную очередь.

Тем временем шла посадка в шлюпки женщин первого класса. Только незамужние подчинялись безропотно. Остальные отказывались покидать своих сыновей и мужей. Миссис Смит собиралась разделить со своим мужем славу, теперь она хотела разделить с ним беду. Капитан уговаривал:

– Если в лодки сажают сначала женщин и детей, это только потому, что так положено. Всем известно, что «Титаник» сверхнадежное судно и не может потонуть. Спасены будут все.

– Я хочу спастись только вместе с тобой.