Чтение онлайн

Стало почти темно. Лишь с правого борта у горизонта пламенело в разрывах солнце, торопящееся на покой. Его алые блики скачут и мечутся по взбесившимся волнам. А те карабкаются одна на другую, крупные подминают под себя более мелкие. Волны громоздятся, сталкиваются, взрываются пенными каскадами. Когда теплоход проваливается между их трепещущими откосами, кажется, что живые холмы уже достигли черных неопрятных туч, что вот-вот они обрызгают красный солнечный диск и от него пойдет сейчас с шипением белый пар. Но тунцелов, вздрагивая и напрягаясь всем своим металлическим телом, вылезает из сырых ложбин, стряхивает с себя пену, поднимается на зыбкую вершину одной из волн, и становится видно – нет, не добросить волнам своих брызг до неба!

Картина мрачная и величественная. Ветер совсем сошел с ума, он с разгону бьется в судно, раскачивает его, валит с борта на борт и ухарски свистит на самых высоких нотах. Соленый воздух врывается в легкие, выдавливает из глаз слезы, отрывает пальцы от поручней. Ветер подхватывает большой пустой ящик, который не успели убрать, и, взметнув его выше мостика, швыряет в воду где-то позади теплохода. Он разрывает в клочья брезент, плохо закрепленный на шлюпке с левого борта, и мчится дальше, прыгая с волны на волну.

Спрятавшись за прожектором, я жду – ведь это еще не все! Ну, конечно, нет... Сейчас что-то должно произойти. И вот оно: одна из туч, тяжелая, рваная, спустилась к самым волнам, и из ее насыщенного влагой тела показался крутящийся вокруг своей оси толстый короткий сосок. И как по чьему-то приказу, из плещущих волн навстречу ему подскочил раскачивающийся из стороны в сторону длинный гибкий хобот. Сосок и хобот потянулись друг к другу, хобот разбух, потолстел, стал еще выше, а сосок вытянулся, стал тоньше. Еще мгновение – и это уже не сосок и хобот, а взвивающийся пенный водяной столб. Рядом с ним возникают второй, третий столбы... Вырастая на глазах, сотрясаясь в конвульсиях какой-то дикой, исступленной пляски, три водяных колосса двинулись нам навстречу, всасывая в себя воду из туч и океана. Ого! Так они и нас могут засосать. Куда там смотрят в рубке? А столбы смерча все приближаются, над головой грохочет гром, молнии крутыми зигзагами выскакивают из туч и вонзаются в воду. Так вот ты какой, торнадо! Страшный тропический ураган, сметающий с лица земли прибрежные африканские поселки, вырывающий с корнями деревья, разбивающий в щепы океанские теплоходы. Ну чего же они там, в рубке, думают? Нет, там, конечно, всё видят: слышно, как звякнул телеграф, судно резко рыскнуло в сторону, подпрыгнуло на волне и неосторожно зацепило клотиком за одну из туч. Туча глухо рявкнула и извергла на нас тяжелый дождевой водопад. Положив теплоход на правый борт, капитан уводит его прочь от водяных столбов и ливня. Вскоре ветер стих, небосвод очистился от туч, океан успокоился, вновь появились, исчезнувшие во время торнадо, чайки. А за кормой густо синела над горизонтом неширокая полоса: где-то там, нагоняя на все живое страх, мчался по океану торнадо.

После урагана воздух над океаном удивительно чист. Дышится легко и свободно. Уходить с палубы не хочется, но нужно: сегодня у нас очередное партийное собрание.

Вскоре все мы, коммунисты теплохода, собираемся в каюте капитана. На повестке дня один вопрос: об итогах научно-поисковых работ в Гвинейском заливе и у побережья Гвинеи.

Выступает Жаров. Доклад Виктора краток: программа работ по Гвинейскому заливу и побережью Гвинеи выполнена полностью. Обнаружены несколько новых районов, богатых скоплением тунцов, парусников, акул, которые можно рекомендовать промышленности. Проведен большой комплекс научных исследований; собрана ценная коллекция крупных океанических рыб; взяты пробы планктона, биологические пробы; команда судна полностью освоила тунцеловный промысел.

– Я думаю, что за два-три дня мы сможем закончить работы на паруснике, и, – карандаш Жарова скользнул по побережью Южной Америки, – мы можем пойти, после захода в Дакар, к Бразилии для обследования запасов тунцовых рыб у восточного побережья Южной Америки, то есть продолжать нашу научно-поисковую программу.

При упоминании о Бразилии все оживились, заулыбались. Бразилия! Кому не хочется познакомиться с этой далекой страной. По имеющимся у нас сведениям, у ее берегов обитают большие тунцовые косяки; недаром японцы, эти лучшие рыболовы мира, регулярно приходят к ее берегам и даже построили свой холодильник в бразильском порту Рисифи. Да, эти воды представляют для нас очень большой интерес!

Обсудив доклад Жарова и договорившись о ближайших делах, все расходятся – в каюте стоит невообразимая жара, и люди спешат на палубу: там все же попрохладнее. Лишь мы с Виктором да судовой профорг боцман Мельченко задерживаемся у капитана: через неделю Первое мая, и нужно решить некоторые вопросы, связанные с подготовкой к празднику.

Ночью нас с Виктором будит радист и приглашает к капитану. В чем дело? Что случилось? Арам Агаджанович сидит на диване, курит «Казбек» и смотрит грустными глазами в иллюминатор, где повисла над океаном ярко-желтая, как половинка голландского сыра, луна. На столе радиограмма.

– Читайте, – говорит нам капитан, не поворачивая головы.

Берем в руки листки. Читаем. В одной из радиограмм сообщается, что намеченные работы у берегов Южной Америки отменяются, судно возвращается в порт, а затем, после краткой стоянки, будет направлено в новый район. В другой – Жарову предлагается срочно подготовиться к докладу на научном съезде рыбников-тунцеловов в одном из городов Калифорнии.

– Через три дня заканчиваем работы и идем в Гибралтар, – говорит капитан. – Всё.

Всё. Прощай, Бразилия, так мы и не познакомились с тобой на этот раз!

И снова ярусы, анализы и все те же парусники. Когда же им будет конец? Теперь уже скоро: остаются последние три, два... последний день работы. Последний день. Ставим последние ярусы. Лов парусника утомляет своей однообразностью: что ни рыба, то знакомая длинноносая физиономия. Лишь изредка на сардинку клюнет небольшая акула, корифена или некрупный, шести-семикилограммовый, пятнистый тунец. Пятнистого тунца здесь очень много. Но тунцовые косяки держатся у самой поверхности, и поэтому тунцы попадаются лишь тогда, когда «поводец» начинают извлекать из воды.

Но если пятнистый тунец плохо ловится на ярус, то он отлично клюет на удочки: такой вид лова бывает очень удачным. За час-полтора команда в составе 10-12 человек может наловить на удочку до 20-30 тонн рыбы!

Вот и сейчас недалеко от нас – несколько французских тунцеловных клиперов, добывающих тунцов на удочки. Выметав ярус, мы подходим к одному из «французов». Это небольшое судно с высоким носом, рубкой, расположенной в носовой части судна, и с низкими бортами на корме. Такое судно имеет сильную машину, позволяющую развивать скорость до 14-15 миль в час. Команда – 11 человек, включая ловцов, матросов, мотористов, механиков, капитана и штурмана. Обязательной принадлежностью тунцелова, ведущего лов на удочки, является так называемая «живорыбная цистерна» – металлический бак, вмещающий несколько тонн морской проточной воды. В этом баке находится живая наживка – некрупная сардина.

Лов тунца на удочки проходит так. Впрочем, что там у них за паника на судне? А, наш «француз» обнаружил косяк тунцов. Под кормой клипера вспух большой водяной пузырь, и судно, набрав с места большую скорость, рванулось мимо нас на зюйд-вест; там, примерно в полумиле, поверхность океана кипела и пенилась.

До выборки яруса у нас было с час времени, и «Обдорск» поспешил за «французом». На палубе клипера бегают смуглые парни, они разбирают прочные длинные удочки, надевают широкие кожаные пояса. Косяк близко, на тунцелове все готово: удильщики сидят вдоль бортов на специальных откидных площадках, в руках крепко стиснуты удочки; комель каждого удилища вставлен в специальный кожаный карман на поясе – это чтобы было удобнее выдергивать из воды тяжелых рыбин. Косяк рядом, уже видны сотни, тысячи рыб, снующих в прозрачной воде. Над ними носятся чайки, которые всегда сопровождают поверхностные тунцовые косяки в надежде, что и им перепадет рыбешка-другая во время нападения тунцов на косяк сардины.

«Француз» нагоняет тунцов, замедляет свой бег, и кто-то из матросов начинает бросать в воду живую приманку. Ее вытаскивают сачком из цистерны и швыряют в воду прямо через головы ловцов. Одновременно включается специальная дождевальная установка, смонтированная вдоль бортов, и из-под навесных площадок в воду начинают бить струйки воды, создающие имитацию мчащегося у самой поверхности косяка сардины.

Завидев сардин, тунцы бросаются к борту судна; они, как серебряные вспышки, мечутся в воде, с ходу глотая рыбок. Здесь же, среди живых сардинок, бьются, трепещут и искусственные рыбешки, в каучуковом теле которых притаились крючки. Рывок! Тунец глотает наживку, рыбак откидывается всем телом назад и, напрягая мышцы, перебрасывает рыбу через себя. Тунец совершает коротенький полет по воздуху и гулко ударяется о палубу. Крючок на тунцеловной удочке не имеет бородки, и поэтому тунец сам соскакивает с него, и леска, свистнув, вновь исчезает в воде.