Чтение онлайн

Он замолчал - пауза была долгой, - затем спросил Артабана:

– Расскажи, что нового у тебя?

– Все идет по плану. Через десять дней передовые отряды достигнут Геллеспонта, через двадцать мы будем на том берегу.

– Царь?

Хазарапат хмыкнул и почесал подбородок.

– После твоих визитов послушен, как ребенок. Лишь изредка пытается фрондировать, назначая на посты угодных себе людей.

– А ты?

– Это мои люди.

Маска ощерилась холодной улыбкой.

– Молодец! Твоя задача довести войско до Эллады. Об остальном позаботимся мы.
– Гость вновь замолчал и внимательно посмотрел в глаза Артабану.
– Ты давно не был у меня. Почему?

– Не так-то просто отлучиться из дворца, где за тобой следят сотни глаз. И без того многие меня подозревают.

– Это не ответ.

– Прими какой есть.

Гость привстал. Его огромная фигура нависла над вдруг ставшим крохотным Артабаном.

– Гляди, не вздумай затеять свою игру! Это плохо кончится. Мы раздавим тебя!

– К чему эти угрозы?
– спокойно спросил вельможа.
– Ведь ты прекрасно знаешь, что я на вашей стороне.

– Поэтому я и доверяю тебе.
– Гость повернул голову к окну.
– Скоро рассвет. Мне пора.

– Ты спешишь?

– Не очень. Но я должен покинуть это место еще до того, как в заоблачных горах взойдут первые лучи солнца. Неписаные правила игры. День - время Ахурамазды, ночь - время Аримана. Знаешь, - спокойным тоном продолжал демон тьмы, - а ведь нас подслушивают!

– Кто?
– хладнокровно поинтересовался Артабан.

– Твоя женщина.

– Чепуха! А если даже и так, что она поймет? Ведь мы говорим на языке древних.

– Я не люблю, когда суют нос в мои дела!

Ариман резко поднялся из-за стола и направился к двери, за которой притаилась Таллия. Вне себя от страха девушка метнулась на ложе и поспешно набросила на себя покрывало. К счастью, ее тело было стремительным и легким - гость не успел ворваться в комнату, ложе не выдало ионийку скрипом.

Ровно дыша, Таллия старательно притворялась спящей. Чуткие пальцы Аримана коснулись ее тела.

– Она спит, - послышался голос хазарапата.
– Тебе почудилось.

– Мне никогда не чудится!
– прошипел Ариман.

– Ну, если хочешь, можешь проверить. Заодно убедишься, не тешу ли я себя любовью призрака той, чье тело истлело в пламени.

– Я верю тебе на слово. Но какое знакомое тело. Словно я когда-то уже любил его. В другой жизни. Я завидую тебе, Заратустра!

– В тот день, когда падет Эллада, я подарю тебе эту женщину.

– Ловлю тебя на слове. Прощай, ночь уже уходит.

Послышалось шипение, затем наступила тишина.

– Он ушел, - негромко сообщил Артабан.

Таллия со вздохом облегчения откинула покрывало.

– Он едва не узнал меня.

– Да. У него очень хорошая память. Ты все слышала?
– Таллия кивнула головой.
– Ты неисправима.

Ионийка поднялась с ложа и заглянула в глаза Артабана.

– Почему ты не выдал меня? Ведь не потому же, что испугался моих угроз?

– Конечно, нет.

– Но ведь и не из-за любви ко мне? Хотя я готова допустить, что твои слова о равнодушии были неискренни.

– Нет, я не люблю тебя. Просто... Просто нас осталось слишком мало. Мы не вправе умирать, а тем более убивать друг друга. И ради этого я готов пойти на многое, даже предать того, кто некогда был моим лучшим другом.

Таллия покачала головой столь энергично, что ее пышные волосы взвились в воздух облаком спелой ржи.

– У него никогда не было друзей. Даже когда он еще был атлантом.

– Наверно ты права, - прошептал мужчина. Он усмехнулся и положил ладони на хрупкие и очень сильные плечи.
– Ты слышала, мне придется отдать тебя ему после того, как покорится Эллада!

Обняв шею Артабана, ионийка провела розовым язычком по его губам.

– Хорошо, ты отдашь меня ему. Но только тогда, когда я сама захочу этого. Это будет ночью. Ведь ночь и мое время.

Тонкие губы Заратустры усмехнулись. Ведь ночь была и его временем. Ночь - время черных, что белы в свете дня.

В окно сочились серые предрассветные блики...

– Да поклонится природа сильному, склоняющемуся лишь перед богом!

Именно так рассуждали восточные деспоты, обладавшие непомерной властью и неисчислимыми богатствами. Вознесенные волею рока над миром, они считали себя вершителями судьбы не только человечества, но и человеческого дома.

Мнившие себя наместниками бога на земле, они полагали, что все, созданное демиургом, - горы, реки и моря, люди и звери - должно подчиняться им. А если вдруг нечто воспротивится воле владыки, то следует расправиться с этим нечто как с врагом.

Куруш покарал речку Гинду (приток Тигра), при переправе через которую утонула священная лошадь Ахурамазды. Река отнеслась враждебно к владыке ариев и с ней поступили как с врагом. Гинду перекопали тремястами шестьюдесятью каналами, и она превратилась в крохотный ручеек.

Царь Ксеркс пошел дальше своего предка. Он повелел наказать строптивый морской пролив Геллеспонт.

Скрывая усмешку в густых усах, киликийский наварх Сиеннесий наблюдал за тем, как обнаженные по пояс палачи вытягивают из воды толстые медные цепи.

Киликийские эскадры прибыли к Геллеспонту лишь накануне. И повинен в этом был именно он, Сиеннесий. Под этим именем его знали в Сардах, Сузах и Парсе. Но эллинам и италийцам он был известен как Белый Тигр, самый кровожадный пират восточного Средиземноморья, чьи дерзкие рейды наводили панику на купцов и приморские полисы.

Белый Тигр был бесстрашен, Белый Тигр был безжалостен, Белый Тигр всегда появлялся внезапно и исчезал в никуда. Стремительные эпактриды [эпактрида - быстроходное маневренное судно средних размеров; излюбленный корабль пиратов] Сиеннесия носились по волнам подобно бесшумным призракам. Именно поэтому его прозвали Белым Тигром, а еще потому, что лицо пирата обезображивали несколько рваных шрамов, напоминавших по виду полосы на тигриной шкуре - память о сабельных ударах, полученных в неудачном набеге. Белый Тигр был самым знаменитым корсаром Востока. Считалось, он грабит купеческие суда во имя могущества Парсы. Так оно в основном и было. Пираты Белого Тигра нападали на эллинские, италийские, сицилийские, изредка карфагенские корабли, ослабляя тем самым врагов империи. Финикиян, кемтян, карийцев и прочих подданных великого царя Сиеннесий не трогал, не желая портить отношений с парсами, которые оказывали ему покровительство. Но если предполагаемая добыча превышала некий предел, пираты напрочь забывали о своих не слишком устойчивых принципах и грабили, не разбирая флагов. И тогда лилась кровь ликийцев, ионийцев и геллеспонтийцев - нападая на судно империи, Белый Тигр был беспощаден. Ведь это было преступление, за которое можно было поплатиться головой; поэтому необходимо было скрыть его. Невзирая на вопли о пощаде, пираты рубили головы всем пленникам, затем пробивали в днище ограбленного судна дыру, дожидались, когда оно скроется в пучине, и растворялись в морской дали.