Чтение онлайн

В общий поток работ входила вся закупорка внешнего оборудования, предварительная очистка и осветление некоторых химически-активных реактивов и многое-многое другое.

Вобщем, они подготавливались к встрече своих однопланетян. А для этого, было необходимо очиститься ото всего, дабы не загрязнить вновь прибывших.

На эту, можно сказать, санобработку ушло две недели, а затем и еще три.

Наконец, наступило время вторичного засева, и астронавты повторили ту же операцию, правда, уже не сами, а специально машино-роботными устройствами, которые сделав свою работу, просто самоуничтожились в пределах земной атмосферы.

На этот раз даже внешняя часть мало чем изменилась, но зато внутренняя дала широкий распад озоново-проходных фронтов.

На Земле наступил очередной пропилленовый период, и она воздыхала под упругим веянием дождя.

Спустя три дня ливни прекратились, и планета зажила по-прежнему. Блестело тоже солнце и отражались те же лучи, только все уже там было совершенно по-другому.

Еще не кричали дикие животные, еще

не пели птицы, но внутри шел активно процесс геодезического распада, готовящий активную массу к своему возрождению.

 - Ну что ж, дело сделано, - с улыбкой провожал Землю взглядом командир, - остается подождать весеннего периода, дабы усмотреть настоящее дивное чудо.

И это было действительно так.

Даже для них самих, исследовавших столько систем и созвездий, прошедших многие суровые испытания и обладающих огромным запасом гинастезических знаний, было все это удивительно и сложно.

Как из обычного порошкообразного вещества может появиться натуральная живая клетчатая ткань или уже точнее материя.

Это удивительно, поразительно и, иногда, огорчительно от того, что мы сами так еще мало знаем о природе космического прошлого, настоящего и будущего.

Кто его знает, а может там, где-то за этими системными созвездиями и другим пространством царит другая, совершенно не понятная нам жизнь.

Попробуй, ее исследуй, если натуральная единица жизни так мала.

Такие мысли бродили веером у командира в голове, и он уже закрыл последнее иллюминаторное окно, когда, вдруг, кто-то ему сказал:

 - Не бойся, командир, тебя не оставит Земля. Она запомнит все, даже имя твое и мечту.

Повернувшись, командир никого, к своему удивлению, не увидел.

А, может, это ему просто послышалось?

Нет, скорее всего, это голос уже Земли. Той Земли, которая сейчас под ними, и на которой образуется первая клеточка ее жизни.

Так, что же это такое, эта клетка, и почему она уже умеет говорить?

– Не знаю, - покачал головой и тихо шепнул Э-Клерк, - это как-то просто не укладывается в голове.

Корабль удалялся от планеты, унося дальше и дальше своих героев, которые смогли усмирить и обуздать беснующуюся веками стихию. Которые предложили свою руку помощи тому, что просто можно было назвать мертвым поколением космического происхождения даже, несмотря на то, что хоть что-то там произрастало.

Настоящая победа - это действительная натуральная жизнь, ибо только она способна передвигать, смещать, удалять и т.д., т.п. вплоть до последнего - уничтожать, которого надо бояться так же, как и этого, уже бывшего мертвого пространства.

Корабль убирался восвояси. Но не очень далеко, и не все виды его были закупорены. Все-таки оставалось одно окно в виде обычного стереотермического телескопического устройства, выглядывающего из звездолета, как огромный глаз.

Именно по нему и будут судить те, кто только несколько часов назад был в достаточной близости от центра их внимания.

Наступала новая пора. Пора одиночного разочарования, и пора подготовки к встрече, чем и занялись все члены экипажа.

Корабль, пройдя не одну тысячу километров, занял место у входа в систему и, припарковавшись к одной весьма большой по своему размеру планете, занял место на ее орбите.

Она ничем им не угрожала, так как была давно сожжена кем-то, а может быть, и чем-то. Кто его знает. Всего ведь не исследуешь.

Можно раскрыть одну тайну, но тайну многовекового распада многих узнать, а тем более оповестить об этом других, очень тяжело.

И сейчас, наблюдая за той же Землей, командир думал:

"Нельзя обустроить свою жизнь так, невзирая на чью-то растущую массу материи. Надо помочь. Надо взрастить. Но кого?
– тут же задавал он сам себе необычный по существу вопрос, - А хоть кого. Какая разница. Лишь бы это пошло на пользу всем остальным. Неужто, только мы одни должны обо всем заботиться, не говоря уже о самих себе. Надо и других подключать. Но где они - эти другие? Их ведь пока нет. Но будут, - заверял сам себя Основной, поглядывая в телескоп, - и почему,

вдруг, они не могут быть похожи на нас самих. А почему бы и нет? Может, наши ученые уже пришли к чему-то. Давно ведь расстались. Уже лет десять прошло. А там, на Эйбле целых тридцать. Почти, тридцать, - снова успокоил он сам себя, подсчитывая в уме свои прожитые годы, - а, черт. Как его считать, если время разное. Сколько же мне лет получается? Я, наверное, самый старый из всех, кто еще вот так где-то летает. А может и нет. Может, есть еще кто-то, кто постарше. Кто его знает. Но нам пока не встречались. Поживем - увидим. Только вот, поживем ли?

Мы все, практически, подготовили, и осталось совсем немного до полного созидания мира на Земле. Да, да, живого плодотворящего мира. Не типа розетковых растений... Вот беда только, позабыли внести физическую поправку на азимут, - вдруг, неожиданно вспомнил он о своей ошибке, - ну, ничего, другие исправят. А может, и я еще доживу, - и он сразу, не

откладывая в долгий ящик, отправился внести запись в бортовой журнал.

"Мною, командиром экипажа " Алъфа-Светоцентавр 2", была допущена и исследована ошибка. Не внесена азимутальная поправка действия магнетического поля Земли.

Предлагаю, воздействовать на планетную систему путем первичной динамической скорости запущенной в систему бортовой ракетной структурой. Возложить эту обязанность на сменяющий нас экипаж". Дата, подпись.

– Ну, вот и все, - вздохнул командир, ложа голову на удобную спинку кресла, - миссия завершена. Можно отдыхать...

Так заканчивается первая часть нашего повествования о великой проходной цивилизации порядка выше.

За ней наступает вторая часть, где мы расскажем, каким образом взрасло то, что было посеяно, и о первых зарождениях уже настоящего.