Чтение онлайн

Впрочем, пейзаж, видневшийся за забором, к прогулкам особенно не располагал, и проходить через незримую стену локации никакого смысла не было. С трех сторон участок окружали его собратья, точно такие же участки, причем тоже сильно заросшие, и выглядевшие бедно и уныло, а за калиткой (въезда для машины на участке не имелось) располагалась узкая, и тоже весьма и весьма запущенная старая улица. И глухой деревянный забор напротив калитки. Собственно, это было всё.

— Здесь тоскливо, — заметил Скрипач, когда они закончили второй обход, и вернулись к дому. — Даже небо какое-то тоскливое, ты заметил?

Небо действительно навевало тоску — серое, низкое, затянутое неподвижными облаками. Безветрие. И тишина. Ватная, глухая тишина. Ни стрекота кузнечиков, ни пения птиц, ни звуков с других участков.

— Да, заметил, — кивнул Ит. — Тут как-то неестественно тихо, тебе не кажется?

Скрипач прислушался, затем кивнул.

— Давит, — заметил он. — Словно что-то давит. Может быть, это небо?

— Не понял, — признался Ит.

— Такое ощущение может возникать из-за погоды, и из-за того, как выглядит небо, — пояснил Скрипач. — В любом случае…

— В любом случае смысла здесь находиться дальше я не вижу, — твердо сказал Ит. — Нам нужны пояснения. Придется, видимо, расспросить у Даны, что это за место, и почему для построения локации она выбрала дачный участок, и то, что его окружает.

— То есть ты решил, что мы продолжим, — догадался Скрипач.

Ит вздохнул, и с сожалением посмотрел на него.

— Давай объясню, пока мы тут, — сказал он. — Да, идея Лийги показалась мне безумной, совершенно верно. Её теория о квинтэссенции и ключевом моменте в свете размеров сигнатуры действительно кажется несостоятельной, и тебе не хуже, чем мне, известно, почему. Но, — он сделал паузу. — Во-первых, мы уже здесь. Во-вторых, мне не хотелось бы обижать девчонок. Они дали нам понять, что у них на эту теорию большие надежды, рыжий, и, думаю, нам ничего не будет стоить им подыграть, чтобы утешить и ободрить. Кроме того, ты ведь тоже заметил, что в это плане многого не хватает?

— Заметил, конечно, — кивнул Скрипач. — Никакой конкретики. Например, нет территориальных привязок вообще ни к чему, а это значит…

— Это значит, что обе они, равно как и официалы, в грош этот план на самом деле не ставят, и не собирались, — закончил за него Ит. — Я вообще последние дни думаю, что Лийга тянет время.

— Для чего? — нахмурился Скрипач.

— Не знаю, — покачал головой Ит. — В общем, это всё нелогично и неправильно. Поэтому давай сейчас выходить, и попробуем выяснить у Даны, куда это она нас затащила.

— Дача? — безмерно удивилась Дана. — Правда? Странно. Вот уж не думала.

— В смысле — не думала? — опешил Скрипач. — Ты хочешь сказать, что не знаешь, куда собиралась нас отправить, и…

— Погодите, — попросила Лийга. — Мы уже успели поговорить об этом, пока ждали вас, и пришли к любопытному выводу.

— Это к какому же? — с интересом спросил Скрипач.

— Сейчас ужин возьмем, и мы вам всё объясним, — пообещала Лийга.

…Разговор они продолжили в кают-компании «Лучезарного», небольшой, и на редкость неуютной. Впервые увидев эту кают-компанию, Скрипач заявил, что необходимо срочно тут всё перекрасить и переделать, но Лийга остановила его, заявив, что они тут ненадолго, поэтому сойдет и так. Оставь корабль в покое, приказала она тогда. Не трать время. Не надо, пожалуйста, тащить сюда симбиопанели, менять цвет стен, и что-то делать со светом. Почему? Скрипач тогда удивился, но Лийга сказала, что страхолюдная кают-компания — это даже хорошо. Не будем сидеть здесь подолгу, и тратить время, которого и так мало. Засиживаться, однако, пришлось. «Лучезарный» был кораблем скромным, и относительно больших помещений на нём имелось всего два. Рубка, вмещавшая троих разумных одновременно, и эта самая кают-компания, в которой могли уместиться за одним столом четверо.

— То есть ты утверждаешь, что локацию, в которую мы зашли, ты выбирала не сознательно? — спросил Ит.

— Ну да, — пожала плечами Дана. — Для меня ваш рассказ стал, в некотором смысле, неожиданностью. Когда мы стартовали, я думала, что получится какое-то более приятное место. Морское побережье, например. Помните, мы когда-то были в Витязево? Что-то подобное. Ну или Берег, в крайнем случае. Но… — она опустила взгляд. — Видимо, я ошиблась. Выбор локации от моих сознательных желаний не зависит.

— Девушки, с которыми мы общались, и частью которых ты, по сути, являешься, находились в локациях, в которых прибывали на момент физической смерти, — тихо сказал Ит. — То есть это был самый эмоционально насыщенный и самый страшный эпизод в их жизни. Страшнее этого для них не существовало вообще ничего. Поэтому мы и видели то, что пугало их даже в посмертии. Горящий трейлер, гостиничный номер, кабина санитарной машины, фальшивый дом. Но дачный участок… Дана, что там случилось? Почему именно это место?

— Я не помню, — Дана отвела взгляд. — Дача? Ну да, у бабушки была дача, и я туда ездила вместе с ней и с мамой всё детство и юность. Расскажите, что там было такое, что вы видели?

Скрипач принялся рассказывать, Дана кивала в такт его словам. Когда Скрипач закончил, Дана помолчала с полминуты, а затем произнесла:

— Да, всё верно. Так и есть. Это действительно наша дача. Мамина. Ну как, мамина. Изначально она была бабушкина, мы там бывали втроем, потом бабушки не стало, и мы ездили туда вдвоем, мама и я, потом… я же говорила, кажется, что поссорилась с мамой, и она стала бывать там уже одна, я приезжала раза три-четыре за всё лето, привозила продукты, и на этом всё.

— Ты не любила это место? — спросил Ит.

— Не-а, — Дана покачала головой. — Не любила. Мне там было неуютно и тоскливо. И грустно. А маме нравилось, она там жила с мая по октябрь каждый год. Думаю, после того, как я пропала, и она забыла обо мне, она продолжала там бывать, — Дана пожала плечами. — Если честно, я сама не понимаю, почему получилась дача. Там же ничего не случалось никогда. Разве что мелочи какие-то были.

— Точно мелочи? — Ит нахмурился. — Может быть, попросим корабль прочитать все твои воспоминания об этом месте, и что-то поймем?

— Не хочу, — Дана поморщилась. — Корабль, конечно, хороший, но я совершенно не хочу, чтобы он копался у меня в голове.

— Но это может быть важно, — возразил Скрипач.

— Даже если и так, — Дана, кажется, начала сердиться. — Рыжий, вот если бы тебе предложили покопаться в твоей голове, тебя бы это обрадовало?

— Нет, конечно, но если бы это было нужно для дела, я бы согласился, — ответил Скрипач. — Больше скажу, я делал это много раз. Ит тоже. Если там действительно было что-то важное, про дачу необходимо узнать подробности, ведь в этом месте ты получила какое-то сильное эмоциональное потрясение. Настолько сильное, что оно стало для тебя… фактически смертельным. Ладно, хорошо, если не хочешь корабль — не будет корабля, но ты тогда сама хотя бы попытайся вспомнить, что там могло произойти такое. Попробуешь?

— Попробую, — вздохнула Дана. — А расскажите, что там ещё было? Может быть, это поможет вспомнить. Вы сказали, что были грядки, да?

— Были, — кивнул Скрипач. — С луком и укропом. И с кабачками. А что?

— Просто пытаюсь вспомнить, что и когда там сажали, — объяснила Дана. — Кабачки? Хм. Мама, кажется, сажала их только при бабушке, потом перестала… или нет? Лук? Мама не сажала лук, не умела. Это точно. Компостная куча… она вообще всегда там была. Чёрт, ничего не получается. Слишком большой временной разброс.