Чтение онлайн

Вокруг административного корпуса трупов и окровавленных роботов оказалось ещё больше. Видимо, люди пытались добраться до ручного управления и отключить взбесившиеся машины, но предатель заранее к этому подготовился. Скрытый маскировкой Кузнецов обошёл всех роботов, спокойно добрался до центрального инженерного поста, вышиб кинетиком дверь и одну за другой бросил туда две полимерных гранаты. В дверной проём ударили пулемётные очереди, послышался лязг стальных лап, чавканье лопающегося полимера, и всё стихло. Полковник с пистолетом в руке вошёл в двери и сдвоенным выстрелом в топливную ячейку уничтожил киберлаборанта, рванувшегося к нему из дальнего угла.

Остальные роботы безвольно застыли на месте, и Кузнецов аккуратно обошёл пару «Полканов», замерших перед дверьми. Он сам велел Сеченову оставить здесь двоих пехотинцев в случае активации чрезвычайного протокола. Так что вопроса, куда именно кидать гранаты, не возникало. Надо будет переделать протокол: расставить их иначе и запретить «Полканам» идти врукопашную против бойцов в бронеформе. Полковник подошёл к центральному пульту управления и с безразличным взглядом прицелился в лоб спрятавшемуся под ним сотруднику в инженерном комбинезоне.

— Я сдаюсь! Сдаюсь! — панически залепетал Ромашков. Он задрал руки и вылез из-под рабочего места. — Не стреляйте! У меня маленький ребёнок и беременная жена!

— А ещё у тебя микросхема с кодами доступа к местному узловому центру киберконтроля имплантирована в затылок, — перебил его Кузнецов.

— Да-да, я всё отключу! — торопливо заверил его Ромашков. — Немедленно отключу! Я не виноват! Меня заставили! Хочу написать явку с повинной! Всё расскажу, товарищ офицер! Это Петров! Бывший главный инженер «Коллектива»! Это его идея! Он обманом вовлёк меня во всё это! Я не виноват! У меня дети! Я всё отключу…

Кузнецов выстрелил ему в лоб, и затылок Ромашкова разлетелся в кровавые брызги.

— Я сам всё отключу. — Полковник проводил равнодушным взглядом падающий труп. — У людей, что лежат сейчас на улицах, тоже есть дети. И я уверен, что их дети лучше твоих. От такой падали ничего хорошего не уродится.

Полковник подошёл к центральному пульту, нашёл взглядом нужную сенсорную панель, отключил экстренный протокол и набрал команду приоритетной перезагрузки центра киберконтроля. С десяток секунд электроника размышляла о смысле жизни, после чего оповещающие о чрезвычайном режиме индикаторы погасли, и «Искра» приняла радиосигнал из «Челомея».

— Александр Иванович! — голос Сеченова очистился от помех и зазвучал, словно учёный находился рядом. — То есть, простите, Аргон! Это Волшебник! Контроль над комплексом «Раменки» восстановлен! Вы воистину молодец, я очень переживал…

— Тут повсюду трупы, — устало прервал его Кузнецов. — Система здравоохранения сотрудников не видит ни одного живого человека.

— А где Ромашков? — насторожился Сеченов.

— Вот он. — Полковник повернул голову в сторону трупа, и полимерная роговица передала Сеченову изображение.

— Но… — опытный нейрохирург с одного взгляда определил причину смерти, — вы же его убили… я же просил…

— Он сам умер, — невозмутимо возразил Кузнецов. — Голова не выдержала пыток совести и взорвалась. Такое бывает.

— Понимаю… — Сеченов подключился к камерам «Раменок». — Сейчас я займусь… — он осёкся, — наведением порядка…

Учёный получил новые данные и взволнованно встрепенулся:

— Я вижу у вас множественные ранения! Немедленно вернитесь на «Метеор» и ложитесь в реанимационный аппарат! Скорее поднимайтесь на поверхность! Я пришлю за вами «Шмеля»!

— Через пятнадцать минут я буду лежать перед входом в главный корпус НИИ, — Кузнецов саркастически усмехнулся, — высылайте «Шмеля» туда.

Полковник убрал пистолет в тактическую кобуру и покинул заляпанный кровью центральный инженерный пост.

***

Пребывающее в лишённом снов медицинском забытье сознание пробудилось, и Кузнецов почувствовал, как обволакивающее его полимерное желе начало оттекать куда-то прочь. Металлическая крышка пенала хирургического стола распахнулась, сквозь веки пробился неяркий свет, и полковник открыл глаза. Он лежал в раскрытом реанимационном аппарате внутри «Метеора», и лишённое одежды тело поблёскивало нанесённым на кожу полимерным слоем «Айболита». Прямо над полковником на потолке сидел «Каракурт», внимательно разглядывая своего командира.

— Изыди, металлический извращенец! — буркнул Кузнецов. — Нечего таращиться!

«Каракурт» не понял, в чём допустил ошибку, но на всякий случай сместился левее. Полковник поднялся на ноги и поискал взглядом свою форму. Она обнаружилась в передней паре лап «Каракурта». Похоже, именно он и занимался её ремонтом: обмундирование «Аргентума» было выстирано, пробитая пулями гимнастёрка зашита. Не особо качественно, но пойдёт, учитывая полевые условия. «Каракурт» — это ПВО-робот, а не швея-мотористка. «Каракурты» отряда «Аргентум» обладали рядом дополнительных функций, разработанных академиком Челомеем по спецзаказу Кузнецова, но запихнуть в одного робота всё и вся не только невозможно, но и лишено смысла.

Прежде чем надеть гимнастёрку, Кузнецов подключился к камерам «Каракурта» и посмотрел на свою спину глазами робота. Три пулевых отверстия были заполнены полимером, прямо сквозь который проглядывали тонкие ниточки кровеносных сосудов. В памяти всплыл образ искалеченного обезображенного П-3, сидящего на медицинской кресельной каталке. Что-то очень похожее, только в случае Кузнецова заживление происходит гораздо быстрей. Видимо, Сеченов с тех пор существенно отшлифовал эту экспериментальную технологию.

Полковник подвигал рукой. Рука двигалась и слушалась идеально, хотя характер пробоин не вызывал сомнений, что лопатка должна была расколоться. Третье, самое нижнее попадание и вовсе пришлось в область сердца. Но, видимо, повезло. Само сердце не пострадало, с остальным полимерная медицина Сеченова сумела справиться. Никаких дискомфортных ощущений, только «Искра» в голове стала ощущаться чуть сильней. Хотя, может, это просто так кажется из-за давящей на уши тишины.

Ах да, тишина… Значит, «Метеор» стоит на месте. Где он находится? Кузнецов надел гимнастёрку и направился к пилотской кабине. В десантном отсеке с пустыми креслами по-прежнему работала геодезическая сетка иллюминаторов, но на этот раз на ней не было никаких отметок, за исключением периметра горной гряды, находящейся неподалёку. Полковник на ходу вгляделся в ближайший иллюминатор. Всё ясно. Это не горы — это берег, а кругом вода. «Метеор» приводнился недалеко от побережья и дрейфует, но сейчас за бортом полный штиль, и самолёт практически не двигается. Кузнецов вошёл в пилотскую кабину и произнёс:

— Полковник Кузнецов, отряд «Аргентум». Абсолютный доступ.

— Идентификацию персональной «Искры» подтверждаю, — откликнулся бортовой компьютер. — Доступ открыт. Вас ожидает срочное сообщение. Воспроизвести?

— Да! — коротко ответил полковник.

Экран бортовой системы связи вспыхнул голографической проекцией, и голограмма образовала изображение академика Сеченова:

— Александр Иванович! Наша ситуация усугубляется! На основной территории «Предприятия 3826» в Казахстане остаётся всё меньше незатронутых войной районов! Вскоре там не останется мест, где люди будут в безопасности! Я пытаюсь манипулировать подразделениями Управления «Ш», находящимися внутри периметра, но это ненадолго! В захваченных роботами районах персонал пытается сопротивляться, срочно создавая оружие, которое можно быстро изготовить из подручных средств, но это лишь увеличивает количество жертв. Тем временем из правительства мне задают вопросы, почему я до сих пор не присоединился к симпозиуму. Объяснять своё отсутствие становится всё сложнее. Молотов начинает что-то подозревать. Прошу вас ускорить операцию, насколько это возможно.