Чтение онлайн

– Никогда не спорь с «гориллами», – нравоучительно сказал Слепницкий. – Они ничего не решают. Ни-че-го! Там наверху камера, а внутри сидит за монитором менеджер и говорит, кого пускать, а кого нет. У «гориллы» в ухе микрофон, и он делает то, что ему велят. А я зашел к менеджеру и сказал, что мой друг человек солидный, я за него ручаюсь. Вот и все. К мнению постоянных клиентов прислушиваются.

– А менеджеру чем я не понравился?

– Не знаю. Может, хватило того, что поставил машину где не положено.

– Министерскую машину со спецсигналами?! – возмутился Вениамин Сергеевич. – Да-а-а… И куда мы катимся!

Вход оказался платным, в вестибюле Фальков отдал тысячу рублей, с неудовольствием отметив, что Курт и не подумал заплатить за гостя. Хотя он вроде и не гость… Да, осознал вдруг генерал, точно не гость! Работник, вызванный к представителю работодателя, вот кто такой генерал Фальков. Он скрипнул зубами.

Внутри было такое обилие красивых девушек и женщин, будто они попали на кастинг киноактрис. Блондинки, брюнетки, рыжие, стройные, полные, худые… Всех объединяла ухоженность и хорошая одежда.

– Как студентки, – вырвалось у Фалькова. – Никогда не скажешь, что бляди.

– Есть действительно студентки, – спокойно сказал Слепницкий. – А бывших – вообще очень много!

Девушки с бокалами в руках прогуливались по длинному залу, стояли у стен, очень немногие сидели за низкими столиками.

«Им надо быть на виду, – понял Фальков. – Привлекать к себе внимание, демонстрировать фигуру, грудь, ноги…»

Когда Курт и Фальков появились в помещении, хаотическое движение женских тел приобрело определенную направленность и они выжидающе выстроились по обе стороны зала. Мужчины шли сквозь строй красивых фигур, сквозь терпкие ароматы дорогих духов, сквозь внимательные и оценивающие взгляды умело накрашенных глаз.

Курт привел генерала на второй этаж, там тоже было много низеньких столиков возле удобных диванчиков, сидели за ними, в основном, солидные и не очень молодые мужчины, а девушки вились вокруг, бросали со всех сторон призывные взгляды, или сидели на диванчиках, всем своим видом давая понять, что готовы мгновенно отозваться на заинтересованное внимание. Некоторые пили «Перье», некоторые фреш-соки, «отвертку», колу с виски, коньяк, разноцветные коктейли, наверное, из тех, что подешевле.

Когда Фальков заглянул в карту напитков, то обнаружил, что дешевых сортов здесь нет. Он заказал стаканчик виски с колой за пятьсот рублей, Курт взял себе анисовую водку со льдом.

Собеседник генерала был его ровесником, но выглядел лет на десять моложе. Светлый, невероятно дорогой костюм – Фальков знал моду этой публики носить костюмы по две, три, пять тысяч долларов. С жиру бесятся, сволочи!

Голубой, в цвет его глубоко посаженных глаз, галстук, золотой перстень с массивным камнем. Васька Слепницкий по прозвищу Курт откинулся на высокую спинку деревянного стула и скрестил руки на груди. Мертвенно-бледный цвет лица, острый вытянутый подбородок и не в меру широкий лоб не внушали симпатий. Никакой растительности на лице Курт никогда не носил, предпочитая демонстрировать окружающим гладко выбритые щеки и подбородок. Тонкие губы были стянуты в единую плотную линию, что еще больше делало его похожим на мертвеца.

Бездарный журналист, он в свое время прославился как ловкий фарцовщик, скупающий у редких тогда иностранцев шмотки, спиртное и валюту. Тогда же он познакомился с Бицжеральдом, начинающим агентом ЦРУ, и свел с ним Фалькова – соседа по улице и товарища по детским играм. Тогда Вениамин был зеленым курсантом и жадно лакал невиданное в СССР дармовое виски, получал «взаймы» крупные суммы, которые не требовалось отдавать… Словом, коготок увяз – всей птичке пропасть! Но мудрость этой поговорки Вениамин Сергеевич понял только сейчас, хотя и надеялся, что пропадать не придется. Так человек, продавший душу дьяволу, тщетно надеется перехитрить рогатого. А сам Курт пробился в своей специальности, он часто печатался в популярных скандальных газетах, одно время вел рубрику светской хроники на одном из телевизионных каналов, у него очень широкий круг знакомых, практически вся Москва. Правда, наряду с друзьями было немало врагов – богатенькие буратины не любят, когда их выставляют на посмешище. Ходили слухи, что он даже нанял устрашающего вида телохранителя, способного открутить голову кому угодно.

Фальков пил приятный напиток, в котором почти не ощущался вкус спиртного, и мрачно наблюдал за своим визави из-под густых нависших бровей. Руки генерала слегка подрагивали, и это было единственное, что выдавало в нем внутреннее напряжение.

– Хорошие девушки, правда, Вениамин Сергеевич? – нарушил молчание Курт.

– Хорошие.

Щелкнула зажигалка, и генерал прикурил сигарету. Отечное хмурое лицо тут же погрузилось в синеватые клубы дыма. Генерал разогнал их свободной рукой.

– Тут строгий отбор. Всякую рвань сюда не пускают. Девочки воспитанные, никогда сами не пристают, ждут, пока их выберут. Но и гонорары у них соответственные: триста-пятьсот долларов. Сейчас многие стали брать в евро. Что поделаешь – девальвация!

– Вы меня пригласили, чтобы читать лекцию про местных блядей? А вы не подумали, что генералу не следует посещать подобные притоны?

В Слепницком Вениамина Сергеевича раздражало буквально все. И самое главное – его мерзкий бархатистый акцент и барственная снисходительность, которая особенно явно проскальзывала в тоне, когда Курт величал Фалькова по имени-отчеству и на «вы». Мерзкий, скользкий, отвратительный тип. Самоуверенный, кичащийся превосходством над собеседником. Насколько же он, интересно, уверен в своей власти над Вениамином Сергеевичем? Наверное, на все сто процентов. Фальков опять скрипнул зубами.

Курт улыбнулся. Как показалось Прометею – змеиной улыбкой подлеца и иуды.

– Не волнуйтесь, Вениамин Сергеевич! Сейчас не тысяча девятьсот семьдесят четвертый год. Сейчас мы живем в свободной и, как стало модно говорить, толерантной стране. Терпимость распространилась настолько широко, что никто не видит ничего предосудительного в посещениях подобных мест. Здесь бывают депутаты, судьи, прокуроры, ответственные работники министерств, и генералы, уверяю вас, тоже бывают. И ничего плохого в этом нет. Кроме хорошего.

Совсем молодая девчонка с круглым простоватым лицом подошла откуда-то сбоку и вытаращила глупые бесстыжие глаза.

– May I come to you? – с ужасным акцентом произнесла она.

– No! – грубо ответил Курт и отмахнулся. Девчонка исчезла.

– Что она хотела?

– Дура! Приняла нас за иностранцев.

– Вы же говорили, что они здесь к мужчинам не пристают!

Собеседник развел руками.

– Как правило, нет. Но бывают и исключения…

– Посмотрите, справа, через два столика! – перебил его Фальков. – Там сидит какой-то уголовник и все время бросает на нас косые взгляды!

– Не беспокойтесь, – усмехнулся Слепницкий, не поворачивая головы. – Никакой это не уголовник. Это Федя – хороший парень, спортсмен-рукопашник. Он нас прикрывает.

Фальков поежился. Ему еще больше стало не по себе. «Ну и рожа, – мелькнула неприятная мысль. – Такой убьет и глазом не моргнет. Хорошо, что неподалеку в машине дежурит прапорщик Семенов, который всегда вооружен»…

– Давайте к делу, – резко сказал он. – Зачем вы меня пригласили?

За соседний столик присела похожая на итальянку брюнетка в черно-белом наряде. Она заложила ногу за ногу и обхватила двумя руками колено. Маникюр был тоже двухцветный – черный ноготь чередовался с белым. Такого авангарда Вениамин Сергеевич никогда не видел. Но вдруг почувствовал прилив возбуждения. Может, снять ее после разговора и закатиться на служебную дачу? Но пятьсот евро… Нет, это безумие! У него достаточно смазливых подчиненных, которые хоть и не столь экстравагантны, но совершенно бесплатно сделают то же самое, что эта сучка делает за генеральскую зарплату!