Чтение онлайн

Оставшиеся за столом кавказцы то и дело поглядывали на дверь, явно ожидая возвращения соплеменников. Увидев Степана Григорьевича и его спутников, они пришли в замешательство. Хмурые парни в углу приподнялись и почтительно его поприветствовали. Навстречу выбежала полная официантка, которая теперь лучилась приветливостью и радушием.

– Добрый вечер, Степан Григорьевич! Вы в зал или в кабинетик?

– Здесь сядем, с народом, – покровительственно отозвался тот.

– Сейчас, я только скатерочку свежую застелю!

– И звук убавь, вы что, все глухие? Инвалиды мне не нужны – всех уволю!

Через пару минут Степан Григорьевич и Кудасовы сидели за накрытым хрустящей скатертью столом, а Алик развернул стул и устроился чуть в стороне, внимательно оглядывая зал. Навязчивая музыка смолкла. Можно было спокойно разговаривать.

– Эта чайная тоже ваша? – спросил Александр.

Степан Григорьевич кивнул.

– Тоже. Я здесь все куплю. Или почти все. Надо нормальную жизнь налаживать, а все связано: завод заработает – без складов хороших не обойтись, потом хочу железнодорожную ветку провести, чтобы вагонами, а не машинами продукцию вывозить. А о человеческом факторе помнить надо? Надо! Карнеги говорил, что для успеха дела заниматься им должны довольные люди. Общежитие для рабочих сделаю, гостиницу для приезжих построю, ресторан в нормальный вид приведу, баню поставлю… А потом думаю в мэры избраться! Как считаешь, Оксана, из меня выйдет хороший мэр?

Сияющая официантка принесла красиво нарезанный арбуз, коробку конфет, бутылку шампанского и пузатую бутылку коньяка. Но это были совсем не те шампанское и коньяк, которые пили офицеры час назад. «Дон Периньон» и «Корвуазье», французские изыски, на зарплату ракетчика, даже со всеми надбавками, такие не купишь.

– Откуда здесь такие напитки? – судя по тону, Оксана тоже верно оценила угощение. – На столах ничего подобного не видно…

– Мои личные запасы. Гостям их не подают. Да здесь и спроса на такое нет. Но это уже не мои проблемы!

Официантка наполнила бокалы до краев: Оксане – шампанским, мужчинам – коньяком. Очевидно, такая у Степана Григорьевича была мода.

– Давайте выпьем за встречу! – будущий мэр Кротово залпом осушил свой бокал. Его лицо покраснело.

Изысканно и тихо заиграл оркестр. Диссонансом новой музыке явились четверо ввалившихся в зал людей. В грязной помятой одежде, они еле держались на ногах. Но не от выпитого. На лицах были ссадины и кровоподтеки, у одного вдребезги разбиты губы. Они подошли к притихшим землякам и, размахивая руками, стали что-то гортанно кричать, перемежая родной язык густым русским матом. Но тут вновь наступила тишина. Все четверо опасливо оглянулись на Алика, после чего застыли как соляные столбы.

Один из хмурых парней подошел к Степану Григорьевичу.

– Может, поставить черножопых на перья? Они совсем обнаглели!

Тот покачал головой.

– Не надо пока. Просто объясни им порядок. И пришли ко мне старшего.

Подбежавшая официантка быстро наполнила бокалы. Александр из своего отпил лишь немного, и Степан Григорьевич недовольно спросил:

– Разве я угощаю плохим коньяком?

– Нет, просто это слишком большая порция…

– Разве чудесное спасение не стоит, чтобы за него выпить? При другом раскладе ты бы лежал на улице с разбитым черепом и переломанными костями. А сейчас сидишь за хорошим столом, живой и невредимый. Так что пей!

Александру не понравился этот тон, но он все же выпил бокал до дна. В голове сразу зашумело.

– Извините нас, это недоразумение, – к столику подошел невысокий полный кавказец с округлым животом и узенькими седыми усиками. Он был похож на колобка. На его лице застыло почтительное выражение вежливого внимания.

– Ребята горячие, Оганес хотел пригласить девушку, только и всего…

– С ним будет особый разговор, – безразличным тоном произнес Степан Григорьевич. – А ты собери со своих друзей по пятьсот баксов. Вас сколько, десять? Перемножь по-быстрому…

– Но…

Смуглое лицо побледнело.

– Дрались только трое…

– А остальные их не остановили! Значит, все виноваты! Даю тебе пять минут.

Колобок заметно растерялся.

– У нас столько не наберется…

Степан Григорьевич безразлично махнул рукой.

– Это не мой вопрос. Пять минут. А потом… Сам знаешь: счетчик и все такое… И пусть подойдет этот, как там его… Оганес.

Губы Оганеса напоминали сырой бифштекс.

– Ишвините, – прошепелявил он и протянул раскрытую ладонь, на которой лежали три выбитых зуба, как доказательство искупления вины.

– Ты мою племянницу обидел, гнида! – будущий мэр Кротово приподнялся из-за стола. – Извиняйся как положено, сука! На колени!

– Што?.. – Оганес попятился.

– Быстро! На колени!

Тот затряс головой и понизил голос.

– При семляках не могу… Потом стану…

– Алик!

Телохранитель подошел вплотную и коротко ударил Оганеса в живот. Ноги у него подогнулись и он упал на колени. Золотые зубы вновь рассыпались, на этот раз по потертому деревянному полу.

– Теперь извиняйся!

– Ишвините…

– Лучше извиняйся, искренней!

– Ишвините, я больфе не буду… Ишвините…

Такого в кротовской чайной еще не видели. Посторонние посетители начали поспешно расплачиваться и расходиться. На друзей Оганеса эта сцена тоже произвела впечатление. Колобок бочком скользнул к столу и положил что-то завернутое в салфетку.

– Здесь две тысячи и часы. Швейцарские, золотые… Больше нету…

– Ладно, черт с вами! – Степан Григорьевич самолично наполнил бокалы. – Пошли отсюда! И имей в виду, я никому не позволю делать здесь погоду!

– Давайте за справедливость, – он поднял свой бокал.

– И за тех людей, которые умеют ее устанавливать! – Оксана весело рассмеялась и первой чокнулась с будущим мэром. – Саша, что же ты?

Александр тоже выпил. И тут же почувствовал, что эта порция была лишней. Она отделяла просто выпившего человека от пьяного.

– Я открою тебе один секрет, – продолжала смеяться изрядно охмелевшая Оксана. – Это Степан Григорьевич оставил тебя в Тиходонске. Ну, в смысле здесь, недалеко…

Степан Григорьевич поморщился.

– Не надо об этом…

– Как не надо? Как раз надо! Но зачем ты… зачем вы посадили его на этот дурацкий поезд?

Несмотря на свое состояние, Александр ударил жену по ноге. Она вздрогнула, но по инерции закончила фразу:

– Теперь я его месяцами не вижу дома…

Александр пнул ее еще раз.

– Перестань болтать!

– Ой, что ты делаешь! У меня будут синяки!

Ресторанный зал опустел, но оркестр оставался на месте.

– Давайте вальс! – приказал Степан Григорьевич. И протянув Оксане руку, не то спросил, не то скомандовал: