Чтение онлайн

Кудасов вывел на экран координаты БЖРК, координаты цели и все сопутствующие цифры поступивших вводных, быстро защелкал компьютерным калькулятором.

– Стартовая широта… стартовая долгота… широта точки попадания… долгота точки попадания, – тихо повторял он, как бы контролируя собственные действия.

Условия на трассе полета были, в целом, благоприятными, поправок приходилось вводить немного. Сменяющиеся в уголке экрана цифры времени подгоняли дебютанта, он с трудом сдерживал позывы торопливости.

«Главное, ничего не забыть!» – билась в голове тревожная мысль.

Но он уже забыл. В череде жестко регламентированных по последовательности операций он забыл сбросить крышку контейнера-направляющей. Не особо искушенный во всех процедурах пуска Ефимов этого просто не заметил, майор Сомов еще меньше разбирался в сложностях запуска, операторы Половников и Козин тоже пропустили просчет. И только полковник Белов зафиксировал ошибку. Но промолчал.

Теоретически, запуск ракеты при закрытой крышке контейнера мог привести к обычному, неядерному – тепловому взрыву, с разрушением направляющей, а возможно и всего боевого вагона. Практически, такой исход исключался, потому что автоматика просто-напросто блокирует в подобном случае систему зажигания. В итоге – срыв запуска или нарушение нормативного времени. Здесь совершенно очевидно соотношение причины и следствия, на поверхности лежит вопрос о виновных, причем сама по себе ситуация не связана с угрозой для жизни и здоровья личного состава. Как говорится, о лучшем и мечтать нельзя! Полковник Белов с жадным любопытством наблюдал за действиями ненавистного ему старшего лейтенанта.

В вагоне царила непривычная тишина, слышалось только щелканье клавиатуры и монотонное бормотание Кудасова:

– Поправка на ветер – ноль один, на вращение Земли – ноль две сотых, гравитационный коэффициент – ноль ноль одна…

На пульте горели, мигали и меняли цвета зеленые, желтые и красные лампочки. Каждая что-то обозначала: степень готовности системы, исправность агрегата, правильность функционирования основных блоков, точность прохождения сигналов и т. д., и т. п. Всего более ста параметров. На учебно-тренировочных занятиях Александр успешно разбирался в этой мозаике, но сейчас мигающая красная лампочка в левом нижнем углу пульта сбивала его с толку. На этой стадии подготовки к запуску она не должна мигать. И не должна гореть зеленым цветом. Она должна быть выключенной! Почему она мигает, он не знал, да и времени думать об этом не было. Нормативные двадцать минут заканчивались: 18:30 угрожающе светилось на экране.

– Товарищ полковник! – позвал Кудасов. – Евгений Романович! Что за лампочка мигает? Вот здесь, красная…

Отказать в помощи ненавидимому сопляку при учебно-боевом запуске невозможно. Слишком многое поставлено на карту, личные счеты тут неуместны. Дать неправильный ответ рискованно: слишком много свидетелей. Белов сделал вид, что не расслышал.

– Ты ключ вставляй, ключ! – подсказал Ефимов. Он давно стоял рядом с пультом, держа стартовый ключ наизготовку.

– Ах, да…

Кудасов сорвал с шеи ключ запуска, вставил его в правое гнездо. Одновременно Ефимов воткнул свой в левое.

– Поворот! – скомандовал старший лейтенант и ключи синхронно повернулись.

Тут же со щелчком отскочила заглушка пусковой кнопки. Самой обычной кнопки, даже не красной, а черной, как на электрораспределительном щитке в авторемонтной мастерской. 18:55.

– Романыч, ты что, оглох?! – рявкнул Ефимов. – Что за лампочка мигает?!

– Какая лампочка? – Белов будто вышел из спячки. – Где, я же не вижу…

Он сделал вид, что направляется к пульту, но оператор Козин его опередил. Уже при первом вопросе он отстегнул страховочный ремень и прыгнул к пульт у, заглядывая Кудасову через плечо.

– Сброс крышки контейнера! – тонким голосом закричал он. – Быстро! Вот этот тумблер!

У него чесались руки самому сделать переключение, но это стало бы воинским преступлением.

Впрочем, Кудасов сориентировался быстро. Он щелкнул тумблером, захваты освободили сферическую крышку и она с грохотом упала в вагон. Лампочка погасла. 19:25.

– Пуск! – скомандовал Кудасов сам себе и нажал кнопку. Она поддалась очень легко, замыкая серебряные, чтобы не окислялись, контакты. Но ничего не произошло.

Кудасов похолодел. Неужели разомкнута цепь? Или неисправность системы зажигания? Не может быть! Контрольные лампочки свидетельствовали, что все в порядке…

Со стороны боевого вагона послышался нарастающий грохот. Включились стартовые двигатели, реактивная струя ударила из сопла, огонь бился в тесной трубе, рвался вверх, обтекая корпус ракеты, но «Молния» уже сдвинулась с места и стала медленно подниматься: на сантиметр, пять сантиметров, десять, двадцать, полметра, метр… Зеленый обтекатель боевой части неспешно выглянул из окутанной дымом трубы, но подъемная сила нарастала, и скорость подъема увеличивалась: уже через секунду покрытое копотью зеленое тело «Молнии» поднялось на огненном хвосте из направляющего контейнера и по изогнутой траектории помчалось вверх. Оглушительный прерывистый гром, словно грохот гигантского отбойного молотка, ударил по ушам бойцов оцепления и, несколько приглушенный, ворвался в каюты и отсеки БЖРК. Пятый вагон трясся и раскачивался, четвертый и шестой – тоже заметно вибрировали.

В вагоне запуска все находились в оцепенении. Старт боевой атомной ракеты забирает энергию и душевные силы у людей, к этому причастных. К тому же никто наверняка не знал, чем он закончится: не упадет ли многотонная громада на вагон, сплющивая сталь и человеческую плоть в кровавое месиво железа и органики, не прожжет ли реактивная струя крышу вагона, сжигая все и вся, находящееся в нем, не произойдет ли, вопреки надежнейшим предохранителям, воздушный ядерный взрыв, испепеляя все в радиусе нескольких километров…

Но конструкторы не подвели: БЖРК действительно оказался надежным укрытием. Рев, вибрация, тряска, кратковременный громовой раскат – и все кончилось. 19:55 – застыла на мониторе цифра контрольного времени. Старший лейтенант Кудасов уложился в норматив.

Сам он сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку жесткого кресла. Перед глазами мелькали уходящие вниз облака, кожей обшивки он чувствовал все холодеющий с высотой воздух, ощутимо проявлялось разрежение атмосферы: обтекатель все легче продавливал пространство перед собой… Крутящий момент, вызванный вращением Земли, попытался изменить траекторию, но поправочный коэффициент нейтрализовал эту попытку. Бесшумно выключился первый, электромагнитный, предохранитель ядерного заряда. Потом вокруг стало темнеть, отчетливо засияли звезды, косматое солнце протягивало свои жаркие лучи, посылая в космическое пространство мириады корпускулярных частиц. Протоны и электроны со скоростью четыреста километров в секунду били в зеленые борта и снесли бы «Молнию» с курса к чертовой матери, если бы не были столь разрежены: всего несколько десятков на кубический сантиметр… Но и этого бы хватило, чтобы испортить выстрел – хорошо, что воздействие «солнечного ветра» тоже было учтено в расчетах Кудасова…

Далеко внизу крутился обернутый облаками шарик планеты. При боевом пуске следовало нырять через Северный полюс в другое полушарие, но сейчас пуск учебно-боевой, и целью служит полигон острова Новая Земля – вот он, хотя и в высоких широтах, но ниже полюса… Тяжелое тело ракеты изменило положение: задранный к звездам обтекатель опустился, направив свой заостренный конец вниз, в направлении Новой Земли. Щелкнул, выключаясь, второй – механический предохранитель. Многотонная махина, разгоняемая маршевым двигателем, неуклонно и неотвратимо шла на цель. Снова уплотнялся воздух, становились теплей солнечные лучи, прогревая замороженную космическим холодом «Молнию». Навигационные механизмы чуть двигали рули, уточняя наводку. По мере приближения к Земле поочередно выключились третий и четвертый предохранители. Когда до цели оставалось пятьдесят километров, выключился пятый, последний. Скрытый под обтекателем ядерный заряд изготовился к взрыву.

Многотонная ракета с гулом и свистом ломилась сквозь плотные слои атмосферы. Нарастающий шум, вперемешку с волнами спрессованного воздуха, долетал до земной поверхности, проникал через акустические системы в бетонированные коробки подземных убежищ, в которых укрылись обитатели полигона. Офицеры и солдаты слышали этот смертоносный звук и сжимались в беззащитные комки мягкой полужидкой плоти, затянутой в военную форму со знаками различия, которые не могли защитить в случае промаха расчетчика.