Чтение онлайн

(1) Передают, что Демосфен в одежде и прочем уходе за телом был изысканным, изящным и чрезмерно тщательным. И потому соперники и противники срамили его за "наряды" и "укороченные хланиды" и "мягкие хитониски" , {52} потому они не удерживались даже [от того], чтобы не бранить его позорными и бесчестящими речами, будто он не вполне мужчина и даже допускает скверну к своим устам.

{52 Хланида — легкая, тонкая верхняя одежда, носимая преимущественно женщинами и щеголями. Хитониск — укороченный хитон — нижняя одежда у древних греков, как мужская, так и женская, надевавшаяся прямо на тело. Слова заимствованы из речи Эсхина «Против Тимея» (131).}

(2) Таким же образом набрасывались со злословием и позорящими упреками на Квинта Гортензия {53} - более славного, чем почти все ораторы его века, кроме Марка Туллия, - поскольку он одевался и драпировался [в тогу] с большим изяществом и весьма продуманно и аккуратно, а во время выступления очень выразительно и сильно жестикулировал руками, {54} и много говорили, будто они при рассмотрении дел и судебных разбирательствах [ведет себя] подобно лицедею. (3) Но когда на судебном заседании по делу Суллы {55} Луций Торкват, {56} человек довольно грубый и неотесанный, весьма сурово и язвительно стал говорить, что он даже не актер, а танцовщица и называть его Дионисией - по имени знаменитой плясуньи, тогда Гортензий мягким и тихим голосом сказал: "Дионисией предпочитаю быть, Дионисией, нежели подобным тебе, Торкват, чуждый музам , чуждый Афродите , чуждый Дионису ".

{53 Квинт Гортензий Гортал (114—50 гг. до н. э.) — знаменитый римский оратор, соперник Цицерона. В 75 г. был эдилом, в 72-м — претором, в 69-м — консулом. После 63 г. позиции Гортензия и Цицерона, прежде выступавших как оппоненты, сближаются, и они часто действуют как политические союзники. Несмотря на соперничество на ораторском поприще, Цицерона и Гортензия связывала личная дружба. В 46 г. в диалоге «Брут» Цицерон называет уже умершего Гортензия крупнейшим оратором после него самого, а в 45 г. пишет диалог, названный его именем — «Гортензий». Речи Гортензия до нас не дошли, о его ораторской манере говорит Цицерон (Brut., 318-340).}

{54 Заботу Гортензия о своем внешнем виде и жестах отмечали также Макробий (Sat., III, 13, 4) и Валерий Максим (VIII, 10, 2).}

{55 Публий Корнелий Сулла, племянник знаменитого диктатора, в 62 г. до н. э. был привлечен к суду по обвинению в участии в заговоре Каталины. Его защитниками выступили Цицерон и Гортензий. Сулла был оправдан.}

{56 Луций Манлий Торкват — сын консула 65 г. до н. э. Луция Манлия Торквата; в молодые годы был близок с Цицероном; в 63 г. боролся против заговора Каталины, в 62-м выступил обвинителем на процессе Публия Суллы (см. выше). В 49 г. стал претором, в 49—48 гг. участвовал в гражданской войне на стороне помпеянцев. В 48 г. сдался Цезарю и был им помилован, но вскоре вновь выступил на стороне помпеянцев в Африканской войне, где и погиб. Скорее всего, Геллий имеет в виду этого Торквата, но не исключено, что речь идет о его отце.}

Глава 6

Слова из речи Метелла Нумидийского, которую он в бытность свою цензором произнес перед народом, побуждая людей к вступлению в брак; и по какой причине эту речь осуждают и каким образом ее, наоборот, можно защитить

(1) В присутствии многих образованных мужей читалась речь Метелла Нумидийского, {57} мужа сурового и красноречивого, которую он, будучи цензором, произнес перед народом о необходимости брать жен, призывая его к заключению браков. (2) В этой речи говорилось так: "Если бы мы могли [обойтись] без жен, {58} о квириты, то все мы избегали бы этой напасти, но поскольку природа так распорядилась, что и с ними не вполне удобно, и без них жить никак нельзя, то следует заботиться скорее о постоянном благе, чем о кратком удовольствии". {59}

{57 Квинт Цецилий Метелл Нумидийский — известный римский полководец и государственный деятель. В 109 г. до н. э. в должности консула принял командование в Югуртинской войне, где сумел добиться решительного перелома, за что и получил прозвище «Нумидийский». В 102 г. стал цензором; в 100-м за сопротивление введению закона Сатурнина был изгнан из Рима, но в 99 г., после смерти Сатурнина, сумел вернуться.}

{58 В позднейших кодексах появляется esse (быть); это чтение принимает Мараш: «если бы мы могли <быть> без жены»; Гертц предлагает дополнить vivere (жить). Мы в данном случае следуем Маршаллу, сохраняющему чтение древнейших рукописей.}

{59 Fr. 6 Malc. Геллий довольно часто цитирует Метелла Нумидийского, однако, согласно периохе (выдержке из текста) Тита Ливия речь о необходимости вступления в брак произнес Метелл Македонский (L1X), получивший прозвище за подавление восстания Лже-Филиппа в Македонии в 148 г. до н. э.; речь была произнесена в 131 г., когда он исполнял обязанности цензора; см. также: Suet. Aug., 89, где приводится название речи «Об умножении потомства». Скорее всего, Геллий ошибается.}

(3) Некоторым казалось, что цензор Квинт Метелл, целью которого было призывать народ к заключению браков, не должен был открыто заявлять о тягости и постоянных неудобствах супружеской жизни, и что это не столько побуждает, сколько разубеждает и отпугивает; но они говорили, что, наоборот, следовало, скорее, вести [такую] речь, чтобы доказать, будто в браке и нет по большей части никаких тягостей, и сказать, что если все же некоторые, как кажется, иногда случаются, то они мелкие, незначительные и легко переносятся и сглаживаются более весомыми благами и удовольствиями, и что сами они бывают не у всех и не по изъяну природы, но по вине и несправедливости некоторых супругов. (4) Однако Тит Кастриций {60} считал, что Метелл сказал правильно и вполне достойно. "По-разному, - утверждает он, - должны говорить цензор и ритор. Ритору позволительно использовать суждения ложные, дерзкие, хитрые, обманчивые, лукавые, если только они подобны истинным и могут неким хитрым способом проникнуть во взволнованные души людей". {61} Кроме того, он говорит, что позорно для ритора, если в дурном деле он оставит что-либо брошенным на произвол судьбы и незащищенным. (5) "Но ведь совершенно не подобает, - продолжает он, - чтобы Метелл, безупречный муж, наделенный таким влиянием и доверием, обладающий таким достоинством почета и образа жизни, обращаясь к римскому народу, стал утверждать иное, чем то, что казалось истинным ему самому и всем, особенно, когда он говорил о том деле, которое постигается при повседневном восприятии и во всеобщем, общепринятом жизненном опыте. (6) Поэтому только открыто заявив о хорошо известной всем людям тягости и заслужив этим признанием веру в рвение свое и искренность, он легко и быстро убедил, что было из всех дел самым верным и истинным, [в том], что государство не может быть здоровым без постоянного заключения браков".

{60 Тит Кастриций (II в. н. э.) — римский грамматик и ритор, учитель Геллия в грамматике, комментировавший Саллюстия (Noct. Att., II, 27) и Гая Гракха (Noct. Att., XI, 13). Геллий говорит об уважении, которым он пользовался у императора Адриана (Noct. Att., XIII, 22, 1).}

{61 Ср. обсуждение речи Катона «В защиту родосцев» в Noct. Att., VI, 3.}

(7) Также другое место из этой же речи Квинта Метелла мы сочли не менее достойным постоянного чтения, клянусь Геркулесом, чем то, что написано самыми значительными философами. (8) Слова Метелла суть следующие: "Боги бессмертные могут многое; но они должны обращаться с нами не лучше, чем родители. А родители, если дети продолжают совершать проступки, лишают их наследства. Так чего же другого мы будем ожидать от бессмертных, если не положим конец дурным замыслам? Воистину справедливо, чтобы боги были благосклонны только к тем, кто не являются врагами сами себе. Бессмертные боги должны одобрять добродетель, а не доставлять ее". {62}

{62 Fr. 7 Malc.}

Глава 7

О том, что в следующих словах Цицерона из пятой речи против Верреса "hanc sibi rem praesidio speranl futurum" (они надеются, что это обстоятельство будет им защитой ) нет ни погрешности, ни ошибки; и заблуждаются те, кто портят хорошие книги и пишут juturam; и о некоем другом слове Цицерона, которое, [хотя] оно написано правильно, неверно изменяют; и добавлено немного о ритме и благозвучии речи, которым Цицерон постоянно следовал

(1) В пятой речи Цицерона против Верреса, {63} в книге, замечательной своей основательностью и записанной благодаря тироновской {64} заботе и учености, было написано: (2) "Простые люди незнатного происхождения, путешествуя по морям, прибывают в ту местность, куда никогда раньше не приезжали. При этом они неизвестны тем, к кому приехали, и не всегда могут встретить тех, кто удостоверит их личность; однако благодаря уверенности в праве римского гражданства, они полагают, что не только перед нашими должностными лицами, которых сдерживает страх и перед законом, и перед общественным мнением, и не единственно перед римскими гражданами, которых объединяет общность языка, права и многих интересов, будут в безопасности, но куда бы [вообще] не приехали, надеются, что это обстоятельство будет им защитой (hanc sibi rem sperant гиЛигит)". {65}

{63 Гай Веррес — наместник провинции Сицилия в 73 — 71 гг. до н. э., грабивший провинцию и жестоко издевавшийся над жителями. В 70 г. он был привлечен городскими общинами Сицилии к суду, где Цицерон должен был выступить с обвинительной речью. Предполагалось, что слушание дела будет происходить в две сессии, но Цицерон, опасаясь, как бы влиятельные сторонники Верреса не затянули процесс, не стал в первую сессию зачитывать подготовленные им речи и ограничился перечислением преступлений Верреса с вызовом свидетелей и предоставлением соответствующих документов. Материал был настолько неопровержим, что Веррес предпочел, не дожидаясь второй сессии, добровольно отправиться в изгнание. Речи, подготовленные Цицероном для второй сессии, так никогда и не были произнесены; их издал вольноотпущенник Цицерона Туллий Тирон, разделив весь материал на пять книг, которым грамматики впоследствии дали отдельные названия. «Веррины» считались одними из лучших речей Цицерона и образцом римского красноречия. Геллий цитирует заключительную речь всего цикла — «О казнях».}

{64 Туллий Тирон (103—4 гг. до н. э.) — раб Цицерона, отпущенный на свободу в 53 г. до н. э., личный секретарь и друг оратора. После смерти Цицерона написал его биографию, которую использовал Плутарх, опубликовал его речи, собрал и подготовил к изданию письма. Из собственных произведений Тирона (грамматических трудов, поэтических произведений, сочинения о шутках Цицерона) практически ничего не сохранилось.}

{65 Cic. In Verr., V, 167.}

(3) Многим казалось, что в последнем слове есть ошибка. Ведь они считали, что должно быть написано не futurum, a futuram и не сомневались, что книгу следует исправить, {66} чтобы в речи Цицерона солецизм {67} не был так очевиден (manifestarius) как прелюбодей в комедии Плавта, {68} ибо так они насмехались над его ошибкой. {69}