Чтение онлайн

В надежде смягчить эти тяжелые условия, мы направляем к Аттиле специальное посольство (принять его он согласился). Миссию эту возглавит один из придворных, многоуважаемый Максимин, сопровождать которого будет некто Приск, родом из фракийского Пания, ученый и историк. Приску поручено изучать нравы гуннов, и, возможно, его наблюдения помогут нам понять, как следует вести себя с этими варварами. Мы очень надеемся, что к этому посольству присоединятся и представители Запада, чье присутствие способно придать весу нашим просьбам и доводам.

Глубокоуважаемый Патриций! Ни для кого не секрет, что вы связаны, или были связаны, с нашим теперешним угнетателем, Аттилой, королем гуннов, узами дружбы. Возможно, сей факт поможет склонить его к принятию наших предложений. Граждане Восточной части нашей Единой и Неделимой Империи заклинают Патриция Запада — в том случае, если он не сможет отправиться к Аттиле лично — послать к гуннам хотя бы его представителей, наделенных полномочиями говорить от его, Патриция, имени. Люди эти обязаны быть знакомы как с придворной, так и с лагерной жизнью; они должны быть знатного происхождения и консульского ранга. Император лично умоляет вас не отказать ему в этой просьбе; приняв ее во внимание, вы навечно оставите на Востоке благодарную о себе память. На сим прощаюсь. Подписано Номом, магистром оффиций, “сиятельным мужем”…» и так далее. Похоже, они в полном отчаянии, господин.

— Мне следовало хотя бы попытаться помочь им! — воскликнул Аэций, и лицо его приняло выражение мучительной вины. Он умоляюще взглянул на Тита. — Но что, при всем желании, мог я сделать? Отдай я приказ армии идти на Восток, она бы взбунтовалась, — как легионы Юлиана восемьдесят лет тому назад. Кроме того, Аттила — мой друг, или, по крайней мере, когда-то таковым являлся. Сражаться против человека, с которым ты в свое время делил краюху хлеба, не так-то и просто. Да и мог ли я оставить Галлию, зная, что в ту же секунду, как я покажу федератам свою спину, там вновь начнутся беспорядки?

— Ни один порядочный человек не осмелится вас в чем-то обвинить, господин, — мягко сказал Тит, думая о том, каким усталым и изможденным стало лицо полководца, сколько седых волос появилось за последние месяцы на его голове. — Вы нужны были здесь, на Западе. Без вас мы вряд ли бы справились.

— Не могу с тобой не согласиться, — мрачно признал Аэций. Вскочив на ноги, он стал мерить шагами просторную комнату, в которой — с того самого дня, как Аэций сделал ее своим кабинетом — царил привычный хаос. Внизу, под окнами, шумели воды сливавшихся воедино Родана и Арара. — Сейчас, когда у меня становится все меньше и меньше солдат, мне приходится быть прежде всего дипломатом, а не воякой. Я вынужден успокаивать там, где раньше мог заставить. Эх, как бы мне сейчас пригодились Аттила и его гунны! Терпением святого — вот чем нужно обладать, чтобы держать этих вспыльчивых федератов в узде. Когда умер король Клодий, франки долго не могли решить, который из его сыновей должен наследовать трон? Так кого же они выбрали на роль третейского судьи? Меня. Я отдал предпочтение Меровеху, славному парню, из которого может получиться великолепный правитель. Так нет же: несмотря на то, что первородство не считается у франков определяющим фактором, старший из братьев счел себя оскорбленным и бросился к Аттиле, умоляя того помочь ему завладеть престолом.

— А это может иметь серьезные последствия?

— Думаю, да. Формально, они уже союзники, что, полагаю, вполне можетдать Аттиле повод к вторжению на Запад. Надеюсь лишь, что Аттила еще хранит память о старых добрых временах и не зайдет так далеко. Половину своего времени я пытаюсь снискать расположение франкской знати, убеждая их в том, что Меровех — правильный выбор.

— А другую половину? — улыбнулся Тит, надеясь хоть как-то поднять полководцу настроение.

— Мы что, сократов диалог ведем? — криво ухмыльнулся в ответ полководец. — Не стоит мне потакать, друг мой. Ты и сам отлично знаешь ответ. После того как вышедшая замуж за сына Гейзериха дочь Теодорида была отослана королем вандалов к отцу изувеченной, эти два правителя пребывают в ссоре, и все свои усилия я бросил на установление дружественных отношений с королем визиготов. Сколотив единую армию, мы могли бы войти в Африку и покарать Гейзериха, а возможно, и вовсе от него избавиться — а это не так-то просто, учитывая тот факт, что они с Аттилой теперь союзники. Впрочем, враждуя с Теодоридом, Гейзерих, так или иначе, играет мне на руку, — иначе визиготы могли бы задуматься о расширении своих территорий за счет восточных областей Провинции. — Подойдя к окну, Аэций закрепил заходившие ходуном от порывистого ветра ставни и какое-то время смотрел на открывающийся внизу пейзаж. — В какие времена мы живем, Тит? Что я вижу: покинутые земли, заброшенные дома… Один из некогда крупнейших городов Запада наполовину мертв. Да и может ли быть иначе? Люди не чувствуют себя в безопасности, торговля почти прекратилась… Акведуки не работают, а это первый признак приближающегося краха. Дошло до того, что крадут даже решетки со шламовых каналов. А денег на содержание работников, которые бы за этим следили, или отрядов vigilesу городского совета просто нет.

— Если позволите, господин, вернемся к нашему разговору. Что ответить Константинополю? Каковы будут наши действия?

— Не «наши», мой дорогой Тит, — твои. Отправишься в Восточную Европу в составе дипломатической миссии — перемена обстановки пойдет тебе на пользу.

— Я? — взволнованно воскликнул Тит. — Вы уверены, что это хорошая мысль, господин? Вспомните, чем закончилась моя последняя поездка. Кроме того, меньше чем с консулом Аттила ни с кем и встречаться не станет; следовательно, я для этой миссии не подхожу, не так ли?

— Не твоя вина, что все так получилось. Время было выбрано неподходящее, вот и все. Аттилу можно понять: просчет, допущенный Литорием в Толозе, стоил жизни шестидесяти тысячам гуннов. А что касается того, что ты — не консул… Знаешь, хотя Калигула и мог назначить таковым свою лошадь, боюсь, я для тебя подобного сделать не в силах. Впрочем, это не важно. Не следует понимать Аттилу столь уж буквально. Не думаю, что этот парень, Приск, имеет какой-то титул. И все же мы для тебя что-нибудь этакое придумаем. По-моему, при Грациане высокопоставленные agentes in rebusполучали какое-то дополнение к своему имени, но не уверен, что подобное положение вещей сохранилось по сей день. Как смотришь на то, чтобы стать princeps —это высший ранг курьерской службы? Тит Валерий Руфин, Vir Spectabilis,«высокородный муж» то есть — звучит, по-моему, неплохо?

— Думаю, жить с этим смогу, — улыбнулся Тит.

— Еще бы! Чего я только для тебя не делаю! Титул этот еще должен быть утвержден консисторией, но я, наверное, смогу провести это назначение в срочном порядке. Что ж, раз уж ты официально прикомандирован к Восточному посольству, попытайся договориться о личной встрече с Аттилой. Со времен вашей последней встречи немало воды утекло, и гнев его должен был поутихнуть. Возможно, на сей раз тебе удастся убедить его вновь стать моим союзником. Что сказать, я объясню тебе чуть позже. Да, и пока будешь там, постарайся выяснить, что случилось с Констанцием. Такое впечатление, что он просто-напросто исчез с лица земли.

— А не мог ли он скрыться с подарками, которые должен был передать Аттиле? Знаю, Констанций вам нравился, господин, но что-то ненадежное в нем все же было…

— Может быть, ты и прав, — вздохнул Аэций. — Если так, то жаль. Способный был парень, далеко мог пойти. А теперь давай-ка подумаем, кто бы мог составить тебе компанию…

«Дворец Аттилы, Королевская Деревня, Старая Дакия (некогда римская провинция) [написал Тит в “ Liber Rufinorum”], год консулов Астирия и Протогена, II июньские ноны [49] .

Вскоре после пересечения Данубия в Аквинке послов Западной Римской империи — меня; сенатора Ромула, любезного “пустышку”, включенного в состав делегации исключительно из-за престижа, который должен был придать миссии его ранг; и скромную свиту — встретили посланные Аттилой проводники-гунны. В их компании мы проследовали на восток, где, примерно в двухстах милях от места нашей встречи, между верхним течением реки Тиса и Сарматскими горами, располагался лагерь Аттилы. По пути мы останавливались в гуннских поселениях, где неизменно встречали радушный прием. Особенно тепло нас привечали в той из деревень, где жила вдова Бледы, брата Аттилы, которая распорядилась накрыть для нас шикарный стол.