Чтение онлайн

Обыватель: А я все же возьму самовар. За пятьсот. На том по мирному и разойдемся.

Эмансипатка(решительно): Да поскорее! Скорее унесите с глаз долой этого динозавра, а то я за себя не ручаюсь!

Парень: Пятьсот раз, пятьсот два, пятьсот три! Продано!

(Обыватель тщательно пересчитывает деньги, и о чем-то разбирается в углу с Эмансипаткой, потирая при этом руки, он доволен сделкой, потом садится на скамейку в обнимку с самоваром.)

Девушка: Может, чайку, гражданин служащий, нальете.

Обыватель(крепче сжимая самовар): Все, чаепитие закончено. Это теперь моя частная собственность, а частная собственность, как известно, неприкосновенна!

Учительница: Ну что ж, раз так случилось. Человек он жадный, но самовар любить будет, и ухаживать за ним. Значит, попал он хоть и в жадные, но надежные руки. Да мне он и не к чему. Куда бы я свой, чайник в горошек дела? Столько лет уже служит и столько с ним воспоминаний.

(Пододвигает табуретку, вновь садится на нее).

Парень: Ну, здесь дело можно уладить по быстрому, так сказать, по любовному. Точнее сказать – натуральный обмен. Трон меняется на табурет. И наоборот.

Бизнесмен: Э-ге-гей! Какой еще натуральный обмен! Ишь чего выдумал! Облапошить меня захотели! Нашли простачка! Да мой табуретик ни в какое сравнение не идет с вашим зачуханным троном! Тем более ненатуральным. Если бы на нем еще царь какой сидел, Колян первый или второй, к примеру, то другое дело. А то! В каком-то жалком театришке всю жизнь пропылился! И еще хотят, чтобы я за него отдал свой любимый табурет! На котором, между прочим, сам поэт, а не артистик, его изображающий, писал свои гениальные стишата! Может, как сядешь на него, так вдохновение сразу и приходит! Чистое дерево! Сосна! (Стучит по ножке табурета, Учительница поднимает ноги).

Учительница: А позвольте все же узнать, какой поэт на нем творил?

Бизнесмен: Да все не могу вспомнить фамилию. Дурацкая фамилия. Не Пушкин же! Но у меня дома записана. И какое это имеет значение? Я же не поэта вам продаю. И не его стишата. Это вещь удобная, практичная. Так что извольте доплатить.

Учительница: Но мой трон гораздо старше вашего табурета. И сделан он тоже не из пластика. И удобен, вы сами в этом не раз убедились.

Бизнесмен: А к чему мне ваш возраст? Если вы такие старые, почти дряхлые, то в любой момент можете рассыпаться!

Учительница: Но нас тогда делали на совесть. Посмотрите, какие мы крепкие. Ни одного изъяна. Мы еще проживем лет двести, если не больше. А вас уже ноги еле держат. (Качается на табуретке). Мы себе знаем цену. На нас смотрели и Алябьев и Вяземский. Нами восхищался сам Чаадаев и Батюшков!

Бизнесмен: Ой, держите меня! Что-то не слыхал про таких! Если бы еще Пушкин! И чем там восхищаться! Ножки коротенькие и тощие, как палки. А спинка широкая и прямая как доска. И где пропорции? Между прочим, мы тоже не из теста сделанные. На нас сиживали, и не раз, музыканты всякие, писатели, художники. У меня они все дома записаны, я потом вам предоставлю весь список.

Учительница: А зачем мне потом? Чтобы оказалось, что на вас сиживали графоманы и плагиаторы?

Бизнесмен(в растерянности оглядывается): Кто-кто? Ну, знаете, это уже слишком, так выражаться! Вы на себя в зеркало глядели! Словно соломой набиты! Ну да, чучело! Во-во! Чучело и есть! Только ворон пугать! И хотя вы из себя корчите такую интеллигенточку, посмотрите лучше, что на вас написано! Поглядите, поглядите!

(Он тычет пальцем на ручку трона. Учительница с недоумение читает, она шокирована).

Бизнесмен: Ага! Плохое слово оно и есть плохое слово, хоть в туалете, хоть на царском одре! Может, я себе таких слов не позволяю! А вы, такая с виду положительная, и так выражаетесь, нехорошо! Нехорошо!

Учительница: Да я… Честное слово… Не было здесь этого слова! Я не понимаю… Что это, господи…

Бизнесмен: Ну, я не говорю прямиком, что это вы так нехорошо выразились. Может какой… Ну, Шереметив или… Как вы выразились – Альбляев.

Учительница: Как вы смеете! Да в то время и слова-то такого не существовало!

Бизнесмен: Такие слова существовали во все времена. Еще неизвестно, может, оно вообще было придумано первым.

Учительница: Господи, как вы можете! Уж лучше на меня думайте… Только не эти уважаемые люди… Гордость нации… Лучше уж я…

(Учительница всхлипывает, встает с табурета, садится на скамейку, плачет).

Парень: Эй, мужик, ты это, потише тут! (Крутит пистолеты на пальцах).

Девушка: Какое вы имеете право оскорблять женщину!

Эмансипатка: Как я всегда бываю права! Нет на свете мужчин! И быть не может! Последним скончался профессор Заправский, царство ему небесное! А от этих одно название осталось! И то оскорбительное!

Обыватель(встает с места, оставляет самовар, который держал двумя руками): Так, все! Это уже слишком. (Обращается к Парню). Ну-ка, покажи эти пистолетики.

(Рассматривает их, что-то шепчет Парню, и они отходят в сторону.)

Бизнесмен: Ха-ха-ха, неужели наш чаепивец решил пистолетик прикупить? Уж не свою ли Ларису Макаровну решил припугнуть. Видать, женщина она – ого-го! Сомневаюсь, чтобы оружия испугалась.

Девушка: Да замолчите вы! На вас смотреть тошно!

Бизнесмен: А на тебя приятно посмотреть. Только слишком уж горячишься. Поди, остудись! Подойди к кондику, глотни воздуха, полегчает.

Эмансипатка: Да таких мужиков как вы пристреливают на месте!

Бизнесмен: А ты сначала найди себе мужика, а потом стреляй, сколько хочешь! Да сомневаюсь, чтобы тебе такой случай предо ставился! Профессор Заправский же уже у-тю-тю!

Обыватель(подходит с пистолетами): Хорошее оружие. Давненько я его в руках не держал, еще с армии. Между прочим, грамоту получил за отличную стрельбу. (Протягивает один пистолет Бизнесмену).