Чтение онлайн

Во время этого непродолжительного разговора Хасан улыбнулся один-единственный раз.

Войдя в банк, Аввакум прошел в зал текущих операций - своего рода черномраморный храм, где царила

http://ianfleming.narod.ru

прохлада. В глубине стоял шум счетных и пишущих машин, у окошек ждали своей очереди паломники - с портфелями, в элегантных шерстяных или териленовых костюмах.

Получая по чеку деньги, он попросил, чтобы ему дали немного мелочью.

Когда из мраморной прохлады Аввакум вышел на улицу, у него было такое ощущение, будто его сунули в раскаленную печь. Хасан ждал его у машины, придерживая рукой открытую дверцу.

Аввакум мог получить деньги и в другом банке, поменьше этого, даже на аэродроме, но Хасан должен знать, что имеет дело с солидным клиентом.

– Хасан,- сказал Аввакум,- я буду тебе очень признателен, если ты отвезешь меня на улицу Мелендез-и-Пелейа, не возражаешь?

– Есть, ваше превосходительство!
– по-военному

ответил Хасан.

Хлопнув дверцей, он с ловкостью леопарда занял место за рулем. Не каждый день попадается клиент, имеющий дело с "Банк дю Марок".

На пересечении бульвара Пастера с улицей Свободы Аввакум повторил:

– Мелендез-и-Пелейа, 47. Германское консульство!

– Аллах, ну и клиент! Такое не каждый день случается!

– Хасан,- сказал Аввакум, когда кремовый "пежо"

остановился у дома 47.- Возьми эту мелочь,- он вы

сыпал ему горсть монет,- и, пока я в консульстве

справлюсь с делами, можешь по собственному вкусу

охладить свое горло.

– О, ваше превосходительство!
– возразил Хасан,

но тут же подставил руку и сунул деньги в карман.

– Если кто-нибудь станет спрашивать, что у тебя за

клиент, объясни: француз из Парижа.

– Француз из Парижа, клянусь аллахом!
– кивнул

Хасан.

Чего только не бывает на белом свете: почему его превосходительство из Парижа не может иметь дел в западногерманском консульстве? Одному аллаху известны пути человеческие! Мелочь составила приличную сумму. Пусть его палками дубасят, он все равно будет твердить, что его превосходительство из Парижа.

Аввакум явился к чиновнику по регистрации, холодно поздоровался кивком головы и потребовал, чтобы ему показали список лиц, которые прибывали с паспортами ФРГ в Танжер и уезжали из него в течение последней недели.

Начисто облысевшая голова чиновника обрела цвет перезрелого арбуза. Небесно-голубые глаза его затянули мрачные тучи.

– По какому праву, мосье?
– спросил он по-французски, и его тонкие тевтонские губы искривились в пренебрежительной, вызывающей усмешке.

Этот француз много на себя берет!

– Прошу вас,- сказал Аввакум тоном, который

никак не граничил с просьбой. Неужели этот потомок

Зигфрида не соображает, что имеет дело с гасконцем?
– Список! настаивал Аввакум.- Я хочу видеть

список!

Потомок Зигфрида закусил губу. Тучки в его глазах стали метать молнии.

– Никакого списка вы не увидите,- отрубил он.

И оставьте меня в покое, ради бога!

– Но разве вам не звонили из Бонна?
– удивился

Аввакум.
– Вспомните-ка получше, сударь, вспомните!

Ах, проклятый гасконец! Во времена Зигфрида таким вот, как этот, тут же отрубали головы!

– До чего же вы мне надоели, сударь!

– Весьма сожалею,- сказал Аввакум.- Весьма со

жалею, что приходится вам надоедать, но что поделаешь!
– Он вынул из внутреннего кармана пиджака

удостоверение и галантно протянул его чиновнику.

Ничего не поделаешь,-усмехнулся он.- Придется вам

показать список.

Галльский петух выигрывал сражение. Потомок Зигфрида прочитал слово "Интерпол" *, затем прочитал, что удостоверение принадлежит Морису Марсеньяку, убедился, что на Фотокарточке, дьявол его возьми, изображен этот самый Марсеньяк и что документ скреплен надлежащей официальной печатью. С этой "Интерпол" шутки плохи.

– Благодарю, господин Марсеньяк,- сказал чиновник. Потомкам Зигфрида тоже приходилось оказывать

* Международная полиция.

содействие "Интерпол". Контрабанда опиума, торговля девушками, похищение драгоценностей и дорогих картин.- Проходите, пожалуйста! Не угодно ли выпить, чашку кофе? Рюмку виски со льдом?

В течение истекшей недели из ФРГ прибыло пять граждан. Один из них проследовал транзитом в Иоганнесбург, двое других отбыли в Дакар, четвертый вернулся обратно в Бонн, а пятый, Пауль Шеленберг, профессор из Мюнхена,этот все еще остается в Танжере, отель "Гибралтар" на улице Свободы.

– Вот этот, Макс Шнейдер, два дня назад уехавший в Дакар,- сказал Аввакум и призадумался.- Не

припомните ли вы, господин, какая у него профессия

по паспорту?

– Разумеется, господин Марсеньяк! Очень даже хорошо помню!
– Он посмотрел вокруг, потом наклонился

к уху Аввакума и таинственно прошептал: - Коммивояжер!

– А-га!
– произнес Аввакум.

Они посмотрели друг другу в глаза и с многозначительной усмешкой кивнули головами. Ох, эти контрабандисты, торговцы девушками, похитители драгоценностей!

– Весьма вам благодарен,- сказал Аввакум.

– О, что вы, господин Марсеньяк!

– Я вам предлагал купить картину Мурильо, вы

меня поняли?

Чиновник по регистрации лукаво подмигнул ему.

– Но мы не сошлись в цене!
– Потомок Зигфрида

понимает, что к чему, пускай господин Марсеньяк не

думает, что он такой невежда!

Сравнивать "Гибралтар" с "Эль Минзох" означало бы то же самое, что поставить одну из звезд Плеяд рядом с лучезарной Венерой. Аввакум спросил профессора Шеленберга, и портье указал ему на рослого человека, который стоял в баре у стойки и, очевидно, собираясь уходить, допивал свое пиво. У него были седые виски и мешки под глазами на крупном лице.

– Хасан,- сказал Аввакум.- Ты хотел бы получить

еще горсть мелочишки?

– Разумеется, ваше превосходительство!-ответил

с ухмылкой Хасан.- Клянусь аллахом, что не стану

отказываться.

– Ты ее получишь,- заверил его Аввакум. Он ука

зал глазами на допивавшего пиво Шеленберга.- Видишь того высокого человека, вон там, у стойки? Через одну-две минуты он выйдет из бара и, вероятно,

пойдет на ту сторону, к Гранд Сокко, или будет пересекать улицу, чтобы попасть на площадь. В том и в