Чтение онлайн

Даже не будучи богатым акционером, я мог позволить себе ездить на такси, поэтому вызвал машину и отправился на Красную площадь, к Кремлю. Мобили шли по струне сплошным потоком, да и струн было куда больше, чем в Ростове. Четыре ряда по высоте, четыре – по ширине, а ведь это еще не центр города и не кольцевая!

Как ни странно, ближе к центру мобилей стало меньше. Экскурсантов по Красной площади слонялось не слишком много, а деловых центров около Кремля не было вообще. Даже дома здесь остались старые, построенные задолго до моего рождения. И сам Кремль не изменился, разве что кирпичные стены и башни покрыли едва различимой полимерной пленкой, и они возвышались над окрестными постройками, словно отлакированные.

Собор Василия Блаженного или храм Покрова, что на Рву… Памятник Минину и Пожарскому. В следующем году будет семьсот лет, как войска народного ополчения освободили Москву от поляков. Вот где видится перспектива во времени… В моей молодости со времен освобождения исполнилось четыреста лет. Так давно, что многое забылось. Теперь – семьсот. А есть ли разница? Вот памятник – как стоял, так и стоит. И древние стены… И собор, возведенный при Иване Четвертом. Интересно, как будут воскрешать его, получившего от соотечественников прозвище Грозный? Да и других самодержцев, если на то пошло? Тех, кто считает Россию своей вотчиной, а людей – подданными? Наверное, и над такими вопросами работает комиссия по этике. Не хотелось бы мне встретиться с Иваном Грозным лицом к лицу… Должно быть интересно, а не тянет!

Красная площадь совсем не изменилась, только по брусчатке ползали роботы на резиновых гусеницах и собирали мусор, который щедро бросали на камни люди, говорящие по-английски и по-немецки. Что им чужие святыни? И все-таки странно, что власти такое терпят. В чужой монастырь со своим уставом не лезут!

Все ворота Кремля были открыты. Точнее, насчет всех не знаю, но через ворота Спасской башни люди входили в древнюю крепость свободно.

Я поднес коммуникатор к губам, спросил:

– Где сейчас работает правительство? И что находится в Кремле?

Компьютер, помедлив секунду, переспросил:

– Адресовать ваш вопрос программе «быстрой справки» Лицея? Сделать запрос во всемирную электронную энциклопедию? Обратиться к сэру Галахаду?

Действительно, нужно четче формулировать запросы. Мой домашний компьютер, часть которого воплощена в коммуникаторе, не может знать все. Это не искусственный интеллект «Авалона»!

– Спросим у лицейских программ.

Не прошло и секунды, как коммуникатор отчитался:

– В настоящее время члены правительства работают на дому, как и большинство государственных служащих, чья работа не связана с инспекционными выездами и наблюдением за промышленным производством и сельским хозяйством. Сессионные заседания проводятся в специальных секциях киберпространства, доступ к которым обычных пользователей вирта ограничен. Для выяснения работоспособности членов правительства их рабочие места оборудованы специальными приставками, позволяющими определить уровень нервного напряжения, усталости, дать отчет об уровне алкоголя в крови. Показания приставок не контролируются пользователями. В случае необходимости вопросы обсуждаются всенародно, путем сетевого голосования на официальных общедоступных форумах, а окончательное решение принимает правительство, Дума, Сенат либо другой уполномоченный орган.

– Спасибо, достаточно.

– Отвечать на второй вопрос?

– Да.

– В Кремле расположен национальный архитектурно-исторический заповедник. Любой желающий может посетить действующие там музеи. Посетители могут побывать в полостях кремлевской стены, подняться на башни, а также опуститься в таинственные подземелья, первые из которых были вырыты много столетий назад.

– Ясно. В другой раз можно будет побывать и в подземельях, и в стене. Всегда хотел это сделать, но в мое время доступ в стену был открыт лишь избранным, да и то после смерти.

– Не вполне понял ваше утверждение, – честно признался компьютер.

– А нужно? У тебя самообучающаяся программа?

– Да, конечно. Но я собираю информацию не подряд, такой подход нерационален, а только ту, что может пригодиться в общении с хозяином.

– Тогда, чтобы ты лишний раз не обращался к программе Лицея, сообщу: в кремлевской стене хоронили видных деятелей государства. Это было одно из самых почетных мест захоронения.

– Я могу запросить данные по этим захоронениям, если вас интересует их судьба.

– Спасибо, не сейчас. Ни с кем из покоившихся в стене я не был знаком лично. Пусть разбираются родственники, наследники, поклонники… или они сами, в конце концов!

Проходя в ворота Спасской башни, я вновь думал о тех, кого предстоит воскресить. Добро, если люди воспримут новую жизнь как подарок судьбы, если они изменятся, станут лучше. А если нет? Если они вновь попытаются захватить власть, посеять смуту? В нынешнем обществе, где члены правительства принимают решения, лежа у себя на диване, контрольные механизмы должны быть очень сильны.

– Моргана! – позвал я. – Ты здесь?

– Да, – отозвался коммуникатор приятным женским голосом.

– А вы принимаете участие в управлении обществом?

– Нет, конечно. Мы лишь советуем.

– То есть реальной власти у вас нет?

– А ты как думаешь?

– Не знаю.

– Тогда спрошу по-другому: есть ли власть у тех, кто решает вопросы жизни и смерти? – В голосе Морганы чувствовалась такая сила и уверенность, что становилось не по себе.

– В том случае, если они сами решают, кому жить, а кому умереть, – предположил я.

– Нет. Даже в том случае, если они имеют голос при принятии такого решения.

– Но если, скажем, террористы захватят нужную аппаратуру, наймут хакеров или просто захватят самолет, небоскреб, город… Хватит ли у общества сил, чтобы с ним справиться?

– Естественно, – ответила Фея Моргана.

– Полицейские подразделения не показались мне мощной структурой. Об армии я вообще не слышал…

– Тем не менее она существует. Около ста тысяч человек служат в военизированных структурах. Значительная их часть – операторы боевых спутников, рассчитанных на нанесение точечных ударов по людям, животным, в крайнем случае – по легкой технике. Операторы тоже работают, не выходя из дома. Сеть глубоко законспирирована…

– И вот кто-то захватит спутник, – предположил я. – И начнет убивать людей…

– Пусть даже такое возможно. Какой в этом смысл? – поинтересовалась Моргана.

– Какой смысл у террора? Не знаю. А цель проста – изменить общество в соответствии со своими представлениями о лучшем мире.

Моргана хмыкнула:

– Знаешь, еще в прошлом веке исламские экстремисты захватили целый город. Они долго готовились и тщательно маскировались, им удалось взять Кабул. Полностью, с контролем всех систем жизнеобеспечения. Мятежники сделали город автономным, начали собирать туда фанатиков всех мастей, организовали производство оружия… Некоторое время мировое сообщество наблюдало за этим спокойно – даже когда в Афганистане восстановили машиностроительный завод и начали производить на нем танки. Спустя пять лет трехсоттысячная хорошо вооруженная армия при поддержке бронетехники двинулась на Исламабад. Положение осложнялось тем, что в Пакистане у мятежников хватало сторонников. В Кабуле готовился удар по Душанбе, откуда рукой подать до Восточно-Славянской Федерации. Да и Индия не могла спокойно наблюдать за милитаристскими игрищами около своих границ. Вопрос был вынесен на всемирное обсуждение. Нельзя сказать, что мнение народа было единогласным, но к общему решению через три дня пришли. Мятежников было решено уничтожить.

Надо же – мятежников было решено уничтожить! Силами тех бойцов, которые управляют спутниками, самолетами разведчиками и прочей техникой из своих квартир? Или правительство, не сходя с дивана, мобилизовало дополнительные силы?

– Полагаю, не составило бы никаких проблем набрать добровольцев для подавления мятежа, – словно подтвердила мои мысли Моргана. – Многие мужчины из воскрешенных не только умели воевать, но и хотели размяться. Жизнь в обществе толерантности и потребления казалась им слишком пресной, хотя они, в отличие от мятежников, сдерживали свои агрессивные порывы. Но, во избежание соблазнов, было решено прибегнуть к ковровой бомбардировке. На армию мятежников, на Кабул и окрестности было сброшено около ста нейтронных бомб из резервных арсеналов Восточно-Славянской Федерации и Соединенных Штатов Америки. Мы на деле реализовали средневековый принцип: убивайте всех, Бог узнает своих. Через два месяца после завершения операции мы начали процесс воскрешения тех, кто погиб случайно. Воскресили даже некоторых мятежников – сейчас они успешно осваивают Антарктиду. Но большинство ждут своей очереди, которая отодвинулась далеко в будущее, в то светлое время, когда у людей будет много территорий, много времени и уверенность в своих силах.