Чтение онлайн

Марии было абсолютно всё равно. В самой глубине души она была даже немного рада запрету покидать родной дом: после всего пережитого не хотелось ни гулять, ни общаться, а уж такие мелочи, как пропущенные пары и несданные зачёты казались просто-напросто не стоящей внимания ерундой.

Малиновская сидела у окна в своей комнате, крепко сжимая в руках кружку горячего чая, и думала, думала, думала… Она могла быть загрызенной огромным друмлином; могла погибнуть от лап ужасных горгулий; её мог проткнуть любой из мертвецов своей острой пикой, застелить из арбалета или бог знает что ещё; в конце концов (об этом даже страшно было вспоминать) Маша чуть не сгорела заживо от рук своего собственного бывшего друга! Так неужели же теперь она будет волноваться из-за всяких мелочей? О чем вообще можно переживать в мире, где у тебя есть еда, теплая и сухая постель, надежная крыша над головой, а твоей жизни ничто не угрожает? Какой же всё-таки я была глупой…

Маша прислонилась лбом к холодному стеклу, и, усмехнувшись самой себе, тихо смотрела, как кружат за окном маленькие снежинки, падая и пропадая в полузамерзших мутноватых лужах…

* * *

На календаре стояло двадцать шестое марта. С момента битвы пролетело чуть менее двух недель, и в наступивший пятничный вечер Авалон – впервые полным составом после всего приключившегося – собрался у Антона дома, чтобы обсудить всё то, что произошло, а также то, чему только предстоит случиться.

Какие бы потрясения ни происходили вокруг, в его маленькой и уютной квартире на шестом этаже всё оставалось по-прежнему: чистота и идеальный порядок. Для самого Антона это было некоей приятной особенностью – знать, что где-то в мире имеется место, где ничто не может и не должно измениться. Каждая вещь всегда находится на специально отведённом для неё пространстве. Например, старые книги, которые стояли на навесных полках ровно и аккуратно, будто солдаты в строю.

Когда все расселись (большей частью на полу), Антон принёс с кухни большую коробку с эклерами, политыми белым шоколадом, и друзья по очереди извлекали из неё вкусное лакомство, увлечённо жуя. Слава забрал себе сразу два эклера – так, на всякий случай.

– В замке начаты большие восстановительные работы, я забегал туда вчера вечером на пару часов, – с воодушевлением сообщил Антон, облокотившись на заваленный бумагами письменный стол – пожалуй, единственное место, вносящее диссонанс в его привычную цитадель правильности и порядка. – Разумеется, они не слишком скоро завершатся… учитывая масштаб разрушений. Но, думаю, всё будет хорошо. В крайнем случае, Алексис за всем присмотрит, – оптимистично закончил он.

– Ну, окна и стены, допустим, можно починить, – Маша, осторожно положив голову Насте на плечо, поджала губы, – а что же делать со всем тем, что непоправимо сломано, разрушено или сожжено?

– Да уж, картины, статуи и мебель утеряны безвозвратно, – согласилась Таня. – Хорошо хоть, что мы удержали этих тварей, не дав им пробраться наверх – иначе бы весь Нифльхейм целиком испоганили!

– Зря мы только вставляли новые витражи! – сокрушался Антон. – Они все до единого побиты. Ни одного целого не осталось! Придётся всё начинать заново.

– Вещи – ерунда. Они не имеют значения. Слава богу, что всё это закончилось! – вздохнула Настя. – Меня до сих пор трясет, как только я начинаю вспоминать. И само сражение… и всё остальное… и, вы знаете – они приснились мне недавно, – Настасья начала задумчиво водить пальцем по полу, опустив глаза. Не было нужды уточнять, о ком она говорит. Тема Флавиуса и Сильфиды постоянно незримо присутствовала среди них, витала в окружающем воздухе, но они старались этого не озвучивать – боль от потери всё ещё была слишком свежа.

– Ты знаешь, а ведь и мне тоже. – Антон отложил надкусанный эклер в сторону и приуныл. – Они просто стоят передо мной и улыбаются. Ничего не говорят. Молчат и наблюдают. Как будто знают, что у нас всё получилось, и мы со всем справились.

– И Пончик… – начала Таня.

– Я вас прошу, давайте не будем сейчас об этом! – взмолилась Малиновская. – Я только-только начала успокаиваться, и тут все сначала. Я не вынесу этого!

– Хорошо, не будем, – миролюбиво согласилась Татьяна. – Но… раз уж мы начали… можно всего один вопрос? А то мы по отдельности-то это обсуждали, но вроде как сегодня все собрались…

– Давай, выкладывай. – Машка махнула рукой.

– Евгений. Что с ним в итоге стало?

Бирюк насторожился. Слава замер с набитым ртом, так и не успев дожевать. Сеня перестал облизывать свои пальцы, перепачканные сладким эклером. Все как-то спонтанно, не сговариваясь, одновременно посмотрели на Антона, и он понял, что ответить на этот вопрос придётся, видимо, ему.

– Никто в точности не знает, – наконец произнёс он после некоторой паузы. – Если уж непосредственные участники событий мало что запомнили, – Антон кивнул на Настю с Машей. – То что могу сказать вам я? Дварфы говорят, что Огненный Князь сгинул. Под этими словами много чего можно понимать…

– Ты хочешь сказать – он умер? Погиб? – уточнил Бирюк.

– Возможно, – уклончиво ответил Антон.

– Пончик нанесла ему страшный удар, – Маша поежилась, нехотя извлекая из памяти жуткие воспоминания. – Я думаю, он бы не выжил. Я просто хочу сказать, что… если я вдруг ошибаюсь… Я просто не представляю себе, как, каким образом он мог бы остаться жив. Горгульи унесли его, да, но он получил ужасные раны…

– Ладно, мы всё равно никак не сможем этого проверить, – сказал Бирюк. – Конечно, рано или поздно правда узнается – она ведь всегда узнаётся.

– Вы и вправду думаете, что это именно он был Воплощением Зла? – неожиданно спросила Настасья. – Это про него говорила Сильфида? Что он явится на Землю?

– У нас слишком много вопросов и ни одного ответа, который можно было бы дать наверняка, – Антон пристально посмотрел на неё. – Моё мнение: скорее да, чем нет. Ибо только истинное Зло способно развязать столь кровопролитную войну.

– Что же мы теперь будем делать дальше? – поинтересовался Сеня.

– Ждать и наблюдать. Если мы ошиблись, не разглядев тирана под собственным носом, – стыд нам и позор. Но может оказаться и так, что Главнейшей из Битв ещё только суждено случиться. Что-то подсказывает мне, наша история далеко не завершена. Поживём – увидим.

– Может быть, судьба ещё сведет нас снова с Огненным Князем… – тихо произнесла Настасья. – Как знать?

– Перестань его так называть! – Маша недовольно покосилась на подругу. – Этот титул он измыслил себе сам и, если хочешь знать моё мнение, то использовать его – всё равно что продолжать исполнять его безумные приказы.

– Ты знаешь, мне всё кажется, будто Женя и Огненный Князь – это два разных человека, – призналась Настасья. – Как-то не хочется верить, что тот ужасный монстр, испепеляющий всё на своём пути, на самом деле и есть он – тот весёлый, беззаботный, пусть и вечно чем-то недовольный парень… и друг… когда-то. И знаете что? Все самые светлые воспоминания об этом человеке я сохраню под его настоящим именем, чтобы не омрачать, не очернять в своей собственной памяти того, кто поначалу был просто Женькой, другом детства из нашего двора, а позже превратился в Огненного Князя, облекшись в личину тирана и узурпатора. Из всего, что случилось, для меня всегда будет самым омерзительным именно это – падение в чёрную бездну того, кого я так хорошо знала и любила. Потому что этому нет оправдания. И никогда не будет.

Друзья помолчали. Каждый задумался о чём-то своём. Потом Бирюк, чтобы немного разрядить обстановку, весело посмотрел на Антона и, прищурив один глаз, спросил:

– А ты у нас случайно не хочешь взять себе какой-нибудь титул?

– Например? – не понял Антон.

– Ну, не знаю… допустим… Принц Приливов?

Малиновская, услышав это, фыркнула так сильно, что выронила из рук эклер, и он покатился по полу, рассыпая повсюду вокруг себя кусочки шоколада. Все захохотали.