Чтение онлайн

Марию неожиданно охватил благоговейный трепет. Она словно ощутила себя в присутствии сотен тысяч людей, окруженной их мыслями. Цилиндрическая форма помещения лишь усиливала эту иллюзию. Каждая из этих книг являлась отражением чьей-то жизни, чьей-то безвозвратно потерянной жизни. И вот людей, которые сотворили это все, уже давно нет, а хроника их великих и малых деяний находится здесь, покрываясь плесенью и пылью. Печально было это осознавать… Маша захлопнула книгу и бережно поставила её на место.

– А это что такое? – неожиданно спросил Антон, указывая вперед.

Все остальные тоже отвлеклись и посмотрели туда, куда смотрел Антон. Немного сбоку от центра зала, на небольшом, едва заметном возвышении, стояли рядами массивные дубовые столы. На них также лежало множество книг. Какие-то из них были закрыты, какие-то – открыты, причем над многими из раскрытых томов стояло странное цветистое свечение, словно страницы древних манускриптов испускали свет сами собой. У самой поверхности некоторых листов порхали непонятные, тонкие, слегка продолговатые предметы. Они казались легкими и невесомыми, но отсюда нельзя было разглядеть, что именно это такое.

Антон подошёл ближе и оказался в одном из рядов, образованных столами. Над светящимися книгами сновали по страницам изящные гусиные перья, нанося ровными рядами на желтоватые листы колонки аккуратного письма. Никаких чернил или чего-либо подобного рядом не было, но перья писали, не переставая. Все остальные с интересом подошли поближе, наблюдая за странным зрелищем.

– Чудн'o! – растерянно произнёс Бирюк, увлечённо рассматривая, как ближайшее к нему перо выписывает филигранные завитушки.

Антон нагнулся над одной из книг, светящуюся бледно-голубоватым светом, и попытался разглядеть то, что пишет в ней перо. Само же перо дописало очередную строку, закончив одному ему ведомую мысль, а затем, слегка подпрыгнув, аккуратно улеглось в углубление между сшитыми листками.

– «Он подошёл и смотрит на меня» – прочитал Антон вслух последнюю записанную фразу. Затем поднял глаза и пробормотал: – Ничего не понимаю…

– Это – Книги Судеб, – пояснила Сильфида, поднимаясь к ребятам на помост. – Иногда ещё их называют Книгами Жизни. На данный момент здесь собрано всё, что вы совершили с тех пор, как переступили границы этого мира. – затем Сильфида посмотрела Антону прямо в глаза и сказала: – Это – твоя книга. Она закроется лишь тогда, когда иссякнет твоя жизнь. А может быть, её закроют другие…

– Но ведь этого не случиться, правда? – спросил Антон так тихо, что слышать его сейчас могла только Сильфида.

– Существуют такие вопросы, ответы на которые ты знаешь лучше меня. – так же тихо ответила ему Сильфида. – И этот – один из них…

В этот момент Танька громко чихнула. Антон вздрогнул и отвел глаза.

– Извините, – сказала Таня, потирая нос. – Это все книжная пыль дурацкая.

– Я немного не понял. «Он подошёл и смотрит на меня», – повторил сказанное Антоном Слава. – То есть перо только что написало про Антона?

– Разумеется, – подтвердила Сильфида.

– Ух ты, то есть они вообще описывают абсолютно всё, что мы здесь делаем? – обрадовался Бирюк.

– Да! – догадалась Маша. – Ведь поэтому они и светятся сейчас – потому что в данный момент пишут нашу историю! Историю нашей судьбы!

Настасья перевела взгляд на Флавиуса, который стоял рядом с ней, словно ожидая от него подтверждения версии своей подруги. Флавиус в ответ лишь коротко кивнул.

Все тут же бросились искать свои собственные книги, чтобы посмотреть, что в них написано. Поиск не составил большого труда, так как страницы книг светились именно теми цветами, которые были отданы каждому из друзей при посвящении их в Авалон, в зале Маханаксара. Малиновская мгновенно нашла собственный том – его листы мерцали бледно-зеленым, как только что распустившиеся листья березы ранней весной. Перелистнув несколько страниц назад, она с интересом погрузилась в чтение. Забавно было как будто бы со стороны смотреть на собственную жизнь, пусть даже и записанную на бумаге. Мария слегка нахмурилась, когда прочитала о встрече с Морфиусом – не совсем приятные воспоминания снова стали более четкими и реальными, а затем заулыбалась, перелистнув немного дальше и читая про то, как Перо описало её первую встречу с Пончиком: «убегая от Медведицы прочь, словно бешеный кролик, она привела в смятение своими воплями весь лес» – беспристрастно записало Перо. Потом она открыла какую-то совсем иную главу, попав на описание момента, где она только что обнаружила крестообразность собственных зрачков. Странно, но Маша удивительно быстро привыкла к этому феномену, да и остальные тоже. Никто из друзей сей факт особенно и не обсуждал, приняв это как данность…

– Интересно, что они не просто описывают нашу жизнь со стороны, а довольно-таки часто отмечают даже наше положение в пространстве этого мира и относительно них самих тоже, – заметил Евген, скоро листая свою книгу. – Вот смотрите: «Двадцать третье мая. При попытке создания магической пули сломал старинный комод ХII века десятью этажами выше», – зачитал он.

– Тунеядец, – услышал он слева замечание от Настасьи, которая так была увлечена своим фолиантом, что даже не стала поднимать на него глаз.

– Да, ты прав, – подал голос Антон, заинтересованно рассматривая свою Книгу Жизни. – Это наводит на мысль, что эти энциклопедии не являются просто бездушными предметами. Книги способны чувствовать и понимать, а возможно, в них даже происходят кое-какие мыслительные процессы.

– Не только в них, но и в пишущих перьях тоже, – поддержал их разговор Флавиус. – Ведь возможность излагать информацию предоставлена все-таки Перу, а не Книге.

– Интересно, у них разногласий между собой не бывает? – тихонько пробормотал Вячеслав.

– А что будет, если я возьму и закрою книгу? – с некоторой опаской спросил Семён у Сильфиды.

– Что ж, попробуй! – подначила его та.

Семён попытался осуществить задуманное, но у него ничего не получилось – раскрытая обложка словно приросла к столу.

– Не утруждайся, это напрасная трата времени, – посоветовал ему Флавиус. – Эта книга сможет закрыться только сама по себе. И у неё будет единственный повод это сделать. Твоя смерть.

Сеня тут же выпустил листы из рук и перестал делать попытки закрыть свой том.

– Да, именно так, – подтвердила Сильфида слова Флавиуса. – Как только сердце в вашей груди перестанет биться, книга мгновенно узнает об этом. Не спрашивайте меня, каким образом ей станет известно о вашей кончине. Я не знаю. Возможно, она что-то почувствует. Достоверно известно, что в том случае, когда хозяину грозит смертельная опасность, свет его книги начинает угасать, словно предвидя скорую гибель. Вообще тема Книг Жизни очень сложна, здесь много тайн и загадок, и почти не существует такого, чего можно сказать наверняка. Так или иначе, лишь об одном я могу здесь утверждать – в случае вашей смерти Книга захлопнет свою обложку, и сияние её померкнет… навсегда.

После этих слов Мария замерла, задумчиво вглядываясь в зеленоватое свечение собственных листов. Она словно заглянула сейчас в глубину своей души – будто бы этот божественный жизненный свет, исходя из неё самой, выливался через пожелтевшие от времени страницы рекою её воспоминаний. Странно и страшно было представить, что когда-нибудь и эта книга, возможно, закроется тоже. Думать об этом не хотелось.

– А все эти книги, – немного тревожно спросил Антон, глядя на бесконечные окружавшие их стеллажи макулатуры. – Тоже чьи-то прерванные жизни?