Чтение онлайн

– Да, они достаточно злые и сильные, – подтвердил Монфрод. – Случается, что они нападают на наших братьев и уносят их прямо с полей в свои гнёзда – на корм детёнышам.

– Ужас какой! – Малиновская даже поморщилась. – Нельзя ли как-нибудь этому помешать?

– Истребить их невозможно, если вы об этом, – сказал Монфрод. – Горгульи строят свои гнёзда очень высоко, на недосягаемых пиках Зеркальных гор. Поэтому мы спасаемся единственно верным способом – падаем на землю. Так горгулье будет очень сложно схватить свою добычу. Хотя вам, моя госпожа, беспокоиться не о чем – люди для них слишком тяжелая ноша. Тем более, рядом с вами такой грозный защитник, – дварф посмотрел на медведицу, которая уже занималась тем, что приставала к Антону: жевала край его клетчатой рубашки.

Немного позже, за ужином в замке, вспоминая этот разговор, Малиновская достала всех, спрашивая у каждого по очереди:

– Что значит «я для горгульи слишком тяжелая»? Неужели он имел в виду, что я толстая?

– Успокойся, ты не толстая! – Настя закатила глаза и вздохнула. – Он просто пояснил, что человека ей не поднять, вот и всё!

– А как вы думаете, это правда – то, что в них заперты души грешников? – спросила Таня, наливая травяной чай себе и Вове.

– Скорее, это народный дварфовский фольклор, – усомнился Антон. – Я лично склонен считать, что горгульи точно такие же звери, как и, например, друмлины. Ничего необычного.

– И всё-таки я толстая! – услышали они Машкин голос.

– Если только руки, – не удержался Бирюк. – Чуть-чуть.

Малиновская посмотрела на него так, словно уже мысленно расчленила Вову на куски, и процедила:

– Чтоб тебя горгулья сожрала!

Ответом ей был дружный хохот всех, сидящих за столом.

* * *

Повесив жёлтый дутый пуховик на древесный сучок и размотав в несколько слоев закутанную в шарф шею, Мария не спеша пошла по Дороге, углубляясь в Кленовый лес. Теперь уже было совсем не страшно – в последнее время она часто так гуляла, иногда беря с собой в компанию Настасью, но чаще – одна. Бывало, Маша, никому ничего не говоря и забив на институт, приходила сюда рано утром в будни – вот как сейчас – чтобы, очутившись под куполом из ветвей и листьев, побыть наедине со своими мыслями. Малиновская не боялась заблудиться, потому что теперь, когда она понимала птичий язык, добрые пташки всегда могли указать ей правильную дорогу назад, к Порталу. Кроме того, её сопровождала Пончик, а уж с таким провожатым чего-либо бояться было попросту глупо и безосновательно.

Вдвоем с медведицей они, не уставая, бродили там и сям, играли среди шелковой травы на солнечных опушках, отдыхали под широкими, словно пляжные зонты, сплетениями ветвей, или просто исследовали холмы и овраги, где росло великое множество интересных, нигде более не встречающихся растений и обитало целое царство странных, неведомых животных.

В своих путешествиях Малиновская довольно часто натыкалась на друмлинов, – и одна, и вместе с медведицей, – но максимум, на что те были способны – это угрожающе рычать и скалить зубы, прежде чем снова раствориться среди теней густого подлеска. Маша отчего-то уже перестала их бояться: то ли потому, что постепенно привыкла к их внезапным появлениям из ниоткуда, то ли потому, что друмлины ни разу не пытались напасть всерьёз. И хотя в последнее время встречи с ними заметно участились – Маша не знала, с чем это связано – но магический свет явно вселял в этих существ неподдельный ужас, заставляя их поскорее убраться восвояси.

Сегодня Пончик отчего-то задерживалась, и Маша начала свою прогулку без неё. Решительно свернув с Дороги, она выбралась на какую-то едва заметную стежку, украдкой петлявшую среди зарослей и камней. Пройдя несколько прогалин и полян с чудной, примятой во все стороны травой, словно здесь бродил и топтался кто-то огромный и неповоротливый, она смело зашагала в самую чащу леса.

Настроение было не хорошее и не плохое – просто какое-то странное чувство витало в голове, и не хотелось никого ни видеть, ни слышать. Хотелось побыть одной. Со своими переживаниями и думами, когда никто не тревожит, и между тобою и небом над головой – только бесконечное покрывало зеленой, вечно волнующейся и трепетливо беспокоящейся листвы. Возможно, что медведица почувствовала Машино настроение и предпочла не показываться. «Уверена, Понча на меня не обидится» – подумала Маша и чуть улыбнулась самой себе.

В своих долгих прогулках по зеленым чащобам Мария познакомилась и подружилась со многими волшебными деревьями, подобными Старому Клёну. Она подолгу беседовала с ними, слушая их удивительные и всегда такие странные рассказы о жизни, о сути бытия, об окружающей реальности, которые очень сложно было понять (и принять) двуногим существам. Она теперь знала очень многих зверей и птиц, обитавших здесь, и нигде не чувствовала себя настолько спокойно и защищенно, как в этом удивительном месте.

Пройдя уже достаточно далеко по множество раз петлявшей тропинке, Малиновская раздвинула перед собой низко нависающие ветви и оказалась на небольшой прогалине, по которой в некотором беспорядке были разбросаны поваленные стволы. Деревья упали уже довольно давно – наверное, от какого-нибудь старого урагана – потому что часть из них медленно начинала превращаться в мокрую труху.

Выбрав себе место посуше, она села на траву, облокотившись усталой спиной о шершавую, но такую теплую поверхность огромного древесного ствола, и прикрыла глаза. Тут же Марию окутало со всех сторон лесное безмолвие и тишина. Лишенная возможности наблюдать, её слух резко обострился, и она начала слышать то, чего никогда нельзя уловить просто так, когда идёшь по лесу: шепот листьев, играющих с ласковым ветром, и потрескивание мелких веточек, ломающихся под ногами бродящих вокруг животных, и вечные вздохи земли. Нет ни страха, ни беспокойства. Никто её не тронет. У каждого живого существа в этом лесу свои дела, и им нет абсолютно никаких забот до приютившегося под деревом человека.

Какое блаженство! Ни тебе грохота машин, ни громкой музыки за стенкой у беспокойных соседей, ни лая собак, ни детского плача, ни перебранок вечно чем-то недовольных старушек. Только абсолютная, совершенная, звенящая тишина. Все великие вещи на этой Земле совершаются в тишине. Потому что в ней нет лжи…

Мария успокоилась, опустив руки и запустив пальцы в мягкую подушку древесного мха. Сердце стало биться неторопливо и ровно. Погрузившись в сокровенные глубины своего разума, она раскладывала в голове по полочкам собственные мысли, наводя в них порядок и извлекая на поверхность то, над чем сейчас можно было подумать, не опасаясь, что тебя кто-нибудь потревожит. Очень увлекательное занятие. Как же всё-таки хорошо, что ей была дарована магия Растений – отныне она не только ощущала себя частью природы, но и сама стала этой Природой.

* * *

Когда весь февраль бушевали метели и стояли лютые морозы, все только и делали, что постоянно жаловались на погоду и ныли о том, как же они хотят тепла. Однако когда в первой декаде марта температура неожиданно поднялась до плюс десяти и огромные сугробы, тая с неимоверной скоростью, превратили все городские улицы и площади Москвы в один сплошной грязно-серый бульон с кусочками льда, люди снова жаловались – теперь уже на обилие талой воды. Люди вообще всегда и всем недовольны: то им не по нраву слишком холодная зима, то чересчур рано наступившая весна.

Конечно, с климатом явно творилось что-то странное, и хотя март по праву считался первым весенним месяцем, всё-таки такая наступившая оттепель была явно ближе середине апреля, нежели хмурым мартовским дням. Передвигаться по городу стало неимоверно трудно – снежные горы уменьшились уже ровно вполовину, и растаявшему ледяному насту попросту некуда было деваться: все тропинки во двориках были переполнены мутной водой, чем-то напоминая при этом венецианские каналы.

Антон задумчиво стоял у окна, наблюдая, как соседская машина, буксуя, безнадежно завязла в хаосе весенней снежной каши. Тут раздался звонок в дверь, и он пошел открывать.

– Привет, – на пороге стояла Настасья. – Можно войти?

– Да, конечно, – Антон посторонился, пропуская подругу в прихожую. – Что-то случилось? – он был немного удивлён – всё-таки не так уж и часто Настя заходила к нему в гости.

– Нет-нет, – заулыбалась она. – Честно говоря, я просто хотела тебя кое о чём попросить…

Она натолкнулась на вопросительный взгляд Антона и продолжила:

– Просто мне на почту посылка пришла. От папы. Ну, к празднику.