Чтение онлайн

И вдруг совершенно неожиданно меня схватили за шкирку, легко подняли, и небрежно швырнули на мягкое сидение флайта.

Тяжело дыша потрясенно посмотрела на кахэра Ранира, вольготно усевшегося на сидение напротив, затем медленно перевела взгляд на кахэра Эмара, застывшего на крыше ближайшего флайта. И вот этот гад, медленно выпрямившись, глухо спросил:

— Девочка занята?

— Как видишь, — язвительно ответил кахэр Ранир.

Дверь флайта с тихим шипением закрылась и мы молча полетели в направлении президентского дворца. Я, нервно перебирающая в памяти события сегодняшнего дня, и откровенно потешающийся надо мной кахэр.

К сожалению, молчание не продлилось долго.

— Как прогулка? — насмешливо поинтересовался кахорец.

— Была вполне ничего, до появления эмаа-ан, — стянув маску, и распуская волосы, ответила я.

Я приложила усилия для того, чтобы выглядеть невозмутимо, но откровенно говоря — невозмутимости не было! Во что меня втравил Исинхай?!

— Эмаа-ан, — не скрывая издевательской улыбки, протянул кахэр Ранир, демонстративно разглядывая меня так, что я пожалела о снятой маске. — А вы знаете, как переводится это слово?

Вопросительно посмотрела на него, затем подумала что зря — проще было посмотреть в окно, чем наблюдать за откровенно издевающимся кахорцем. Мужик же, закинув ногу на ногу, растягивая звуки, произнес:

— Эмаа-ан — та, что чувствует потребность. Потребность в любви, к примеру. Потребность в том, чтобы быть желанной…

Он вновь оглядел меня так, что я почти физически почувствовала насколько грязная после пробежки по болотистому парку, и насколько у меня всклокочены волосы, и в целом насколько я не привлекательна, и похоже по поводу последнего пункта мне даже сочувствовали, скорее фальшиво, нежели по-настоящему.

И грань допустимого он этим сочувствием пересек.

— Вы намекаете на то, что у меня есть нереализованная потребность быть желанной? — холодно спросила я.

Кахэр Ранир усмехнулся, и опустив голос до тех, вибрирующих и пробирающих даже, несмотря, на наушники ноток, произнес:

— Я не намекаю, Сейли. Мне просто любопытно, известно ли вам, капитан Эринс, что такое быть желанной?

Я могла бы промолчать, могла бы проигнорировать, могла бы проглотить фактически издевку, как поступала в девяноста девяти процентов случаев. Но эти их «расовые особенности» и весь этот день… Выбесили!

— Ммм, — протянула, пристально глядя в черные глаза мужика напротив.

И сорвалась с цепи. Чувственный прогиб, блеск в глазах, слегка приоткрытые губы и вопрос на низком грудном выдохе:

— Все еще полагаете, что мне не доводилось быть желанной?

Кахэр Ранир промолчал, пристально глядя на меня и, кажется, даже не сумев сделать вдох. Между тем флайт приземлился, я подхватила с сиденья рюкзак и маску, подошла к сидящему мужику, склонилась к его лицу, заглянула в потемневшие глаза и прошептала:

— Две золотые медали по спортивному обольщению. Доброго дня, кахэр Ранир.

Кровь ударила в голову так, что кроме шума тока собственной крови он практически больше ничего не слышал. Перед глазами в повторяющемся слайде застыло видение того, как обычная девчонка молниеносно превращается в богиню, посрамив весь его гарем разом и по отдельности.

Он был искренне рад, что полет закончился, и она вышла, потому что самоконтроль полетел к змеиным предкам, и он едва ли сумел бы продержаться еще минуту.

Он был взбешен тем, что она ушла.

Он чувствовал, как противоречия рвут сознание на части, и все еще не мог пошевелиться, едва дыша от боли, которую способно доставлять лишь неистовое неутоленное желание. Адское, маниакальное желание обладать женщиной!

Потом пришла ярость и закономерный вопрос:

— Спортивное обольщение? Что за хрень!

Во дворец я вошла беспрепятственно — охрана вытягивалась по струнке, едва лишь я появлялась, и это… нервировало. Ни вопросов, ни паролей — они ощущали меня по запаху, причем по запаху, который, по идее чувствовать не могли априори.

Поднявшись в покои президента, я опять сходила в душ, искупалась, вышла, уже не утруждая себя натиранием никакими блокирующими запах кремами, все равно без толку. Заскочила в аппаратную, просмотрела чего тут было пока меня не было, после зашла на кухню, перехватила пару бутербродов и вот вместе с ними завалилась в медпункт, игнорируя попытку доктора мне противостоять.

А в медпункте, заблокировав дверь в фармацевтический отдел, я с комфортом устроилась в кресле, поставив себе очередную капельницу, и жуя прихваченный бутерброд.

Итак, что я знала — кахорцы дуалы. То есть обладают второй ипостасью и значительно лучшим, нежели у людей, обонянием. И к этому я вполне приготовилась. Дохлая система ориентирования, я к этому была готова! У меня имелись лучшие разработки по блокировке запаха, любого запаха, и я превосходно пользовалась ими не на одной, не на двух и даже не на трех планетах дуалов. Но на планете Кахорской системы что-то пошло не так…

«Твоя кровь идеально подходит Эмару, ты родишь ему сына. Много сыновей» — вспомнила я слова напомаженной старушенции.

Кровь…

Моя кровь. Значит, они чувствуют не запах, они ощущают кровь. А что можно сказать обо мне по моей крови? Идеальный баланс всех минеральных веществ, витаминов, белков. У меня была исключительно здоровая кровь — иначе и быть не могло, полный медицинский осмотр после каждой завершенной операции, поддержка витаминами, стимуляторами и энергетиками, и вообще в здоровом теле здоровая кровь и все такое. Плюсом к качеству моей крови можно было бы добавить еще способность противостоять большинству вирусов и патогенных бактерий, появившуюся у меня после некоторых до сих пор возвращающихся кошмарами опытов… Но не суть. Факт в том, что у меня не просто здоровая кровь, у меня кровь способная противостоять многим болезням. И они это чувствуют?! Они чувствуют кровь? Что ж, в таком случае не удивительно, что Малютку они так и не сумели обнаружить — они его банально не чувствовали, крови то в жуке нет.

Но не суть, главное — они, в большинстве своем, чувствуют мою кровь.

Нервно жуя бутерброд, подумала, что это проблема. Большая проблема. И ее надо как-то решать, сохранив при этом девственность, потому что у меня в разработке контора организовавшая подпольную работорговлю, и по плану через три недели я там буду выступать в качестве товара высшей категории, то есть как невинная дева. И в отличие от свалившейся на мою голову Кахоры, делом работорговцев я занимаюсь уже около года, и оно у меня в гораздо большем приоритете, чем подкинутая Исинхаем работенка.