Чтение онлайн

— Уйди с дороги, дружище, — спокойно посоветовал ему Винни. — К сожалению, сегодня, именно сегодня, я не хочу и не буду больше играть. Примите мои извинения, господа.

И он попытался обойти бродягу.

Но тот не дал Винни и шагу ступить.

— Ах вот как, сэр! — он схватил моего приятеля за грудки. — Вы будете играть, сэр, до тех пор, пока мы сами не решим, что хватит!

Мы не успели даже ничего предпринять, как Винни ловким приемом высвободился из цепких пальцев здоровяка и так ударил его по челюсти, что послышался хруст.

Тот, правда, тоже в долгу не остался, и из носа Уинстона двумя ручьями потекла кровь.

— Ну, ты, — не стерпел я, обращаясь к бродяге, — немедленно выпусти нас! — и, сжав кулаки, шагнул к дерущимся.

— Что?! — взревел за моей спиной ирландец, подымаясь и опрокидывая карточный стол. — Ах, мерзкие твари! Пришли устанавливать свои порядки?!

Так началось побоище.

Я вошел во вкус и совершенно не чувствовал боли. Лупил руками и ногами, направо и налево, — по чьим-то рукам, ногам, спинам и головам. Сэм отбивался своей тростью, словно мушкетер шпагой. Майкл взял на себя изувеченного ирландца. А Винни дрался, как лев. О, сколько раз я вспоминал этот день, наблюдая впоследствии, как он сражается со своими политическими противниками!

Мне кажется, все продолжалось долго, очень долго. Хрустели под ногами обломки карточного столика, летали над головами пивные кружки, метался между потными телами беспомощный хозяин — кривой и плешивый старикашка, дурными голосами визжали перепуганные шлюхи. И вдруг я почувствовал, как что-то острое и горячее вошло в мое левое плечо и тут же услышал пронзительный свист, доносившийся снаружи, из-за закрытой двери.

— Полиция! — обрадовался хозяин, продираясь к выходу. — Полиция!

Толпа вынесла нас на улицу одновременно с ним. И все тотчас же бросились врассыпную. Мало что соображая, я бежал за кем-то по темным переулкам, слыша за собой топот десятков ног. Я совершенно не понимал, где нахожусь, когда вдруг увидел впереди тусклый фонарь и мелькнувшее в его луче лицо Майкла.

Он обернулся и крикнул мне на бегу:

— Тут экипаж! Скорее!

Я запрыгнул в кеб следом за Майклом, а за мною влезли еще люди. Кони зацокали копытами по черной мостовой.

Немного привыкнув к темноте и отдышавшись, я различил подле себя три силуэта.

— Все здесь? — спросил я, обращаясь к Майклу, который был тут наверняка.

— Все, — послышался голос Винни. — С тобой все в порядке?

— Кажется, — ответил я и едва не потерял сознание от боли в плече.

— Да уж, попали в историю… — усмехнулся Сэм, сидевший, оказывается, напротив меня.

— Это я виноват, — вздохнул Винни. — И надо было садиться играть!

— Да брось ты, — успокоил его Майкл. — Зато приключение. А здорово мы все-таки их!

— Или они нас, — мрачно заметил Сэм. — Еще неизвестно, чем бы все закончилось, если б не этот полицейский свисток.

— Будем считать, что сыграли вничью, — собравшись с силами, выдавил я, и все расхохотались.

— Но я, друзья, обещаю вам больше никогда не садиться за карточный стол, — отсмеявшись, сказал Винни самым серьезным тоном.

Потом, помнится, он играл только в поло.

А рана от ножа в моем плече оказалась неглубокой. Она быстро зажила, и только в старости начинает ныть к плохой погоде».

— Винни? — Джордж Рейли не мог прийти в себя от изумления. — Какими судьбами?

Двадцатидвухлетний лейтенант британской королевской гвардии Уинстон Черчилль удивился не меньше:

— Господи, Джордж! Я служу здесь, но ты-то как сюда попал?

— Откомандирован начальством в Индию, в Бангалорский гарнизон.

— Не может быть! Наш батальон тоже в составе этого гарнизона! Джордж, дружище, как я рад!

От избытка чувств приятели обнялись.

— Черт! — внезапно Винни передернуло, словно от сильной боли. — Плечо!

— Да я о нем и думать забыл, — поспешил уверить его Рейли. — Вот, смотри, — он сделал несколько энергичных взмахов левой рукой. — Рана зажила буквально за неделю…

— Я о твоем плече тоже думать забыл, — усмехнулся Черчилль. — У меня тут своя история. Когда высаживались в Бомбее, штормило. Я стоял в лодке и сдуру схватился за кольцо, вделанное в пирс. Лодка — из-под ног, я повис и вывихнул плечо. Уже месяц прошел, а болит… К тому же полковой врач, безмозглая тупица, уверял меня несколько дней, что это растяжение связок. И только потом начал вправлять… Да Бог с ним, с плечом, оставим эту грустную тему. Ты надолго?

Рейли неопределенно развел руками.

— Значит, надолго, — констатировал Винни. — Успеешь познакомиться со всеми прелестями здешнего бытия. Должен тебе сообщить, что гарнизонная жизнь глупа, скучна, неинтересна. Свободного времени хоть отбавляй, делать абсолютно нечего.

— Отлично! Ты не представляешь себе, как я мечтал хотя бы о недельке отдыха. Лежать, поплевывая в потолок…

— И на другой же день взвыть от безделья, — подхватил лейтенант. — Оставь, дружище, такой, с позволения сказать, отдых — не для нас с тобой. Мы натуры слишком активные, чтобы смириться с подобным времяпрепровождением.

— Но ведь другие живут как-то…

— Другие! Что ты сравниваешь? Для других здесь — рай. Офицеры неделями напролет играют в поло. Для них это даже не игра, а серьезная жизненная цель. Любое другое занятие раздражает: еще бы, приходится отрываться для докладов начальству, несения караулов и прочих никчемных дел, когда это время можно было бы потратить с пользой для игры.

— Что за ирония, Винни? Ведь ты же сам заядлый игрок, если, конечно, мне не изменила память.

— Игрок, да. Но сколько можно? Ты не представляешь, как я рад, что встретил тебя здесь! Меня угнетает общение с тупыми, невежественными солдафонами. Знаешь что? Пойдем теперь ко мне: мы должны отметить нашу неожиданную встречу.

— С ума сойти! — воскликнул Рейли, увидев бунгало, окруженное большим садом с яркими тропическими растениями. — И ты здесь один?

— О, содержат нас здесь недурно, — Черчилль опустился в бамбуковое кресло-качалку. — Условия, как видишь, далеки от полевых. К тому же прислуга… У каждого из нас свой дворецкий и мальчик для услуг. На трех офицеров — один садовник, три водоноса, четыре прачки и сторож. Видишь ли, иногда я и в самом деле ощущаю себя лордом Мальборо! Грум! — позвал он и хлопнул в ладоши.