Чтение онлайн

– Хорошо, мистер Гамильтон.

Десятого декабря вернулся Барри. Мой камердинер выглядел осунувшимся, худым, небритым, но очень довольным.

– Вы были правы, сэр, мы нашли ещё одну реку, и она впечатляет, скажу я вам.

– Я так вижу, вы нашли не только реку, – сказал я, показывая на целую груду коричневых камней.

– Да, сэр, болотная руда. Нашли мы одно очень хорошее болото, а там этой руды!..

– Ты просто молодец, дружище! Вот теперь дело пойдёт!

– Да, сэр, кузнецам теперь работы много будет!

– Э нет, тут идея другая. Домну будем строить!

– А получится?

– Не знаю, будем пробовать. Уголь у нас есть, руда тоже…

Теперь у нас вроде бы есть всё необходимое, чтобы начать производство целого спектра товаров. От оружия и инструментов до паровых машин, рельсов и паровозов, осталось только найти того, кто мне сталь произведёт.

– Мистер Фултон, как вы смотрите на то, чтобы построить доменную печь?

– С неодобрением, мистер Гамильтон, я все-таки инженер, а не металлург.

– Но все-таки, кроме вас больше некому. Да и без металла все ваши инженерные идеи так и останутся идеями.

– Вы правы, больше некому. Придётся заняться, но не ждите особенных успехов. Руды нормальной у нас нет.

– Понимаю, но надо же с чего-то начинать.

Фултон с помощниками начал сразу строить и доменную, и коксирующую печь. Он здраво рассудил, что раз уж руда у нас плохая, то надо при выплавке чугуна использовать наиболее передовую технологию – компенсировать, так сказать, убогость сырья. По его прикидкам, чтобы построить весь комплекс, потребуется несколько месяцев.

Делать было нечего, и я решил использовать часть руды для производства железа старинными способами, благо для этого нашлись умельцы. Это железо я не собирался использовать для производства чего-то сложного, но простые инструменты и нужные в быту вещи из него делать было можно.

Вся эта промышленная деятельность привела к тому, что из Монтеррея, который и так-то был небольшим, начался отток жителей к нам. И в первую очередь это касалось тех, кто умел хоть что-то делать руками или имел хотя бы желание научиться. Губернатор сначала кривился, но потом, наверное, смирился. Или де Карраско с ним провёл разъяснительную работу.

Если так пойдет, то совсем скоро мой посёлок станет не только промышленным, но и административным центром Калифорнии. Наверное, это хорошо.

Постепенно мы вошли в нормальный режим существования посёлка, и я решил загрузить двух моих самых первых учеников новой задачей. Барри-младший и Роза, дочка Тома, должны были начать опыты с электричеством. Кислоты у нас имеются, стекло тоже, месторождение меди тут есть, мне об этом рассказал лично сеньор комендант. Уже пора. А то странно как-то получается. Скоро по реке Сакраменто (я не стал ломать голову и именовал реку, открытую Барри, привычным мне названием) поплывут пароходы, и мы начнём железную дорогу строить, а дома освещаем свечками, и даже телеграфа нет. Непорядок!

– Рассказывай, Савелий, как у вас тут житье-бытье?

– Да что рассказывать, барин. Давай я лучше покажу.

Это мой первый визит в деревеньку, построенную переселенцами с Аляски. Старостой у них Савелий, этот хитрован походил-походил в Новоархангельск сначала с Плетневым, а потом с Дукасом, и в один прекрасный момент привез себе оттуда жену, крещеную алеутку Марфу.

Притом жениться-то, он не хотел, его буквально заставил это сделать тамошний священник, к которому Марфа прибежала каяться в блудном грехе. Тот тайну исповеди, конечно, не нарушил, но нравом оказался крут, и после непродолжительного сеанса убеждения с использованием подручных предметов притащил Савелия к алтарю. Теперь тот вроде бы как остепенился, деревней управляет хорошо и скоро ожидает первенца. Марфа его беременна.

– А неплохо вы тут устроились, Савелий. Дома большие, земли много, и пшеница у вас растет, и сады разбили, и скотина есть. Местных не обижаете?

– Так они к нам в деревню и не ходят. Как их обидеть-то? И мы не только один хлеб растим, картофель этот заморский тоже растет хорошо.

– Молодцы, что сказать. Совсем скоро уже вы, а не испанцы Новоархангельск кормить будете.

– Ну как скоро, барин. Пшеничка-то вырасти сначала должна, но урожай хороший будет, то верно. Сам двадцать, кабы не больше. Хорошая все-таки тут земля. На дворе январь, а у нас тут хлеб растет.

– Да, это не твоя Вологодчина.

– Твоя правда, барин.

– Ладно, пойдем на пристань, принимай подарки.

Я приплыл в деревню не с пустыми руками, и сейчас мужики Савелия разгружали две большие лодки. Патроны, инструменты, посуда, вино, водка и, самое главное, мельничные жернова. Раз уж у них тут пшеница хорошо растет, то время мельницу ставить.

После разгрузки с Марией Мануэлой и пообедали у Савелия. Моя горячая испанка первый раз побывала в традиционной русской избе, и ей всё интересно, начиная от большой печи и заканчивая красным уголком с иконами.

– Печь-то тебе зачем в доме? Чай, не Вологодчина твоя. Летом же жарко будет, да и сейчас не сказать, чтобы холодно.

– До лета ещё дожить надо, барин. И это сейчас не холодно, как дальше будет – кто его знает.

– А это у вас дева Мария? – медленно, по слогам и немного смущаясь, спросила по-русски Мария Мануэла. Она начала учить русский сразу же, как только мы прибыли в Калифорнию. Когда я её спросил, зачем ей это, она ответила: «Вокруг тебя постоянно крутятся русские, лучше будет, если я выучу их язык». Тут не поспоришь, тем более что у меня планы связаны как раз таки с русскими.

– Да, барыня. Это Богородица, наша небесная заступница.

Мария Мануэла улыбнулась, ей почитание девы Марии близко и знакомо.

– Даже не вздумай ту водку, что я тебе привёз, местным давать. И алеутам тоже. Если узнаю, я тебя стервеца повешу в назидание другим.

– Прям-таки повесишь, барин?

– Даже не сомневайся, вон у тебя какие ворота ладные. На них и повешу. И это будет меньшим душегубством, чем спаивание местных жителей. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.