Чтение онлайн

— Немедленный крах.

— Совершенно верно, Николай Петрович. Это гарантия того что британское влияние на континенте будет уничтожено. Но я не зря заговорил об англофилах при дворе. Через них вполне можно донести до Лондона информацию, что в обмен на мир Великобритании с Калифорнией Россия сохранит статус-кво в Европе.

— И сразу вопрос, который зададут в Лондоне. Зачем русским это надо? И вопрос уже от меня, что мешает Англии захватить Калифорнию?

— На первый вопрос ответ очевиден. В Лондоне уже знают, что в Калифорнии есть золото, иначе бы они не послали большую эскадру на край света. И если русские что-то подобное предлагают, значит, им хорошо заплатили. Что будет являться правдой. Еще полтора миллиона рублей золотом на дороге не валяются.

— Допустим, но что если англичане сочтут это блефом?

— Надо дать понять, что это не блеф, ведь если мы действительно присоединимся к Бонапарту, то Лондону будет точно не до Калифорнии.

— Хорошо, это может сработать. А что мешает англичанам взять Калифорнию силой?

— Для этого им нужно будет перебрасывать войска и флот из метрополии. Сил в колониях явно не хватит.

— Что-то я сомневаюсь, что английские колониальные войска не смогут захватить эту игрушечную республику, — сказал Голубцов.

— Поверьте, они не смогут. Я лично присутствовал при разгроме английской эскадры. Семь английских линейных кораблей были потоплены за считанные часы двумя фортами береговой обороны, вооруженными восемью орудиями каждый.

— Резанов, ты часом не пьян? — внезапно спросил Александр, — чтобы утопить столько кораблей, нужны сотни пушек.

— Ваше Императорское Величество, я готов поклясться на священном писании, что это читая, правда. У Гамильтона действительно было всего шестнадцать пушек. Правда, это необыкновенные пушки, такой артиллерии как у калифорнийцев нет нигде в мире. В моем отчете военному министру всё указано очень подробно.

— Вот что я скажу. Завтра жду тебя во дворце. Я решу, что со всем этим делать. Ну а пока, представь-ка мне свою супругу…

— И как тебе показался наш император? — спросил Резанов у Кончиты, когда они, наконец, были дома, молодая женщина в это время баюкала дочь. Она задумалась на секунду и ответила:

— У меня двойственное чувство. Он очень красив и по нему видно, что он настоящий царь. Но есть в нем что-то отталкивающее.

— Вот как? Интересно узнать что?

— Я не знаю, не могу объяснить. А вот его фаворитка напротив, очень мила.

— Мария Антоновна только кажется ангелом, слухи о том, что в её будуаре бывает не только император, ходили еще до моего отплытия из Петербурга.

— Какая низость! Она изменяет не только мужу, но и вашему царю?

— Можно и так сказать.

— Мне еще больше не нравится Россия. Тут ужасные нравы. Я хочу домой.

— Поверь, нравы сейчас во всей Европе такие, супружеская верность воспринимается как что-то устаревшее и даже постыдное. Но я говорю о высшем свете, об аристократии, крестьяне не такие.

— Пообещай мне, что мы вернемся в Калифорнию, как только сможем.

— Ты же знаешь, я не могу дать тебе такого обещания. Но я надеюсь, что мы вернемся. Если я смогу убедить царя принять предложение Гамильтона.

— Как ты думаешь, сколько времени это займет?

— Я не знаю.

В тоже время Александр Павлович тоже думал о Резанове, вернее он думал о предложении Гамильтона.

Царю не нравился Тильзитский мир, это была вынужденная мера, на которую ему пришлось пойти, сама мысль о военном союзе с Наполеоном была ему противна, вернее даже мысль о возможности такого союза.

Правда на людях русский император как хороший актер всячески демонстрировал свое расположение к Наполеону, и пытался выжать из этого странного для себя союза максимум, а именно поддержку Франции в борьбе с турками, но его надежды не оправдались. Континентальная блокада била не только по экономике Великобритании, но и по российским финансам тоже. Все это настраивало Александра на мысли об очередном повороте в сторону туманного Альбиона.

Когда Резанов говорил об англофилах среди русской аристократии, он имел в виду, в том числе и императора Александра. Не зря же Павел Петрович так скоропостижно умер, едва только решил выступить в союзе с Наполеоном. И если бы не поддержка Англией Швеции, Александр бы не колеблясь, отверг предложения Гамильтона, золото взял бы, то которое уже привезли из Калифорнии, и на этом всё. Даже несмотря на формальный союз с Наполеоном Александр в душе любил Великобританию.

Но, то, что Англия поддержала шведов, извечных врагов России, кое-что меняло. Да, понять британцев можно, если Швеция проиграет, то волей-неволей будет вынуждена, присоединится к континентальной блокаде, ну так и Россия не по своей воле к ней присоединилась. Империя была вынуждена пойти на это после, чего греха таить, сокрушительного поражения в ходе войны четвертой коалиции, в ходе которой Великобритания не оказала сколько-нибудь значительной помощи России. Обещала, но не оказала.

Поэтому сейчас Александр всерьез рассматривал возможность звонко щелкнуть британцев по носу, да еще и заработав на этом денег.

То, что в Англии всерьез воспримут угрозу настоящего военного союза России и Франции, император не сомневался. Это вкупе с плачевным состоянием финансов в империи и подталкивало его к тому, чтобы принять предложение Гамильтона. А если попробовать включить в договор с Калифорнией еще и концессионную добычу золота, то будет совсем хорошо.

А еще его заинтересовали слова Резанова о каких-то совершенно невероятных пушках, которые в Калифорнии утопили британскую эскадру. Если это правда, то союз с этой новорожденной республикой не просто выгоден финансово, он буквально жизненно необходим.

«Как же здорово, что у Бонапарта что-то там не заладилось в Испании и его детище, конгресс в Эрфурте перенесли на два месяца. Британцы знают что эта встреча будет, надо им дать понять что там я и обсужу с Наполеоном настоящий военный союз».

С этими мыслями император уснул.

На следующий день состоялось еще одно собрание, на котором присутствовали еще и военный и флотский министры. Мнения собравшихся было единогласным, союз с Калифорнийской республикой отвечает интересам Империи, особенно если говорить о финансовой стороне вопроса.

Кроме того, военное и морское министерство заинтересовалось оружием, привезенным Резановым из Калифорнии. Военный министр Аракчеев хорошо понимал, чем грозит отставание России в вопросах перевооружения армии, которое вовсю шло в сильнейших европейских государствах. И Великобритания, и Франция, и Австрия с Пруссией и Швецией приняли на вооружение флоридские винтовки. В последних двух странах, правда со значительным отставанием, и они еще не появились в войсках, но все, же это произошло.

Только Россия даже не начала двигаться в этом направлении, и тут такой подарок судьбы. И готовые образцы оружия, притом по заверениям Резанова даже лучшего качества и более простые в производстве, и документация, притом из первых рук, от создателей флоридских винтовок. Да и образцы новых пистолетов, названных в отчете Резанова револьверами, тоже выглядят очень интересно.