Чтение онлайн

— Чепуха! — воскликнул Фрэнк. — Вы с отцом тоже были счастливы и благополучны только в тот год, когда она родилась. Ведь в первый год замужества ты была счастлива, мама?

— Да, дорогой, конечно, я была счастлива, — быстро ответила госпожа Суинтон, но Фрэнк знал, что она лжет.

Часы на камине пробили десять.

— Уже поздно, — бросив обеспокоенный взгляд на часы, проговорила госпожа Суинтон.

— Вот теперь можно спокойно убирать отцовский ужин, — заметил Фрэнк.

— Верно, — согласилась госпожа Суинтон и направилась к двери.

Через полчаса раздался мелодичный бой, и все трое, посмотрев на часы и убедившись, что сейчас половина одиннадцатого, вернулись к своим занятиям. Еще через полчаса повторилось то же самое, но никто из членов семьи, расположившихся в гостиной, даже не думал о том, чтобы идти спать.

Было около двенадцати, когда стук лошадиных копыт по мостовой и бряцание уздечки заставили их насторожиться. Через некоторое время наемный экипаж остановился у двери дома, и снаружи послышался звук, похожий то ли на рыдание, то ли на стон. Госпожа Суинтон поспешно покинула комнату и по тускло освещенному чадящей лампой коридору направилась в холл.

Эмили последовала было за ней, но возле двери остановилась. На ее лице отражались тревога и любопытство. Казалось, девушка хотела проверить, подтвердятся ли ее опасения.

Только Фрэнк остался неподвижен. Он прислушивался к происходящему, сохраняя при этом полное хладнокровие.

Госпожа Суинтон открыла входную дверь. До Фрэнка и Эмили донеслись какие-то неясные голоса, затем незнакомый мужской голос воскликнул:

— Осторожнее, сэр! Вот так! Помогите нам, мэм.

Нетрудно было догадаться, что происходило в холле, и, когда пьяный голос сердито произнес: «Что вы, черт побери, делаете?», Фрэнк медленно поднялся и обратился к Эмили:

— Надеюсь, там обойдутся без моей помощи?

— Разумеется, — отрезала Эмили и еле слышным шепотом добавила: — Тебе известно, что твое присутствие приводит его в бешенство.

— Пошли, Эдвард, мы должны уложить тебя в постель, — раздался неестественно спокойный голос госпожи Суинтон.

Вместо мужа ей ответил извозчик:

— Вот и правильно, мэм. Я помогу вам.

Действительно, отвести пьяного наверх и уложить его в постель оказалось нелегким делом. Вся процедура сопровождалась стонами, стуком и проклятиями. Наконец грохот наверху возвестил о том, что он добрался до спальни.

Несколько секунд спустя в холл, тяжело дыша, спустился извозчик. Он дождался госпожу Суинтон, которая расплатилась с ним за услуги и добавила небольшую сумму на чай.

Лишь когда за извозчиком закрылась входная дверь и постепенно стих стук подков отъезжающего экипажа, Эмили дала волю эмоциям и, громко разрыдавшись, бросилась в свою комнату на самом верху, а Фрэнк заспешил ко все еще стоявшей в холле матери.

В одной руке госпожа Суинтон продолжала сжимать потертый кожаный кошелек, а другую прижимала к груди, словно пытаясь унять боль.

— Как ты, мама? — встревожился Фрэнк.

Лоб матери покрывали капельки пота, она тяжело дышала и не могла говорить.

Фрэнк обнял ее за плечи и повел в гостиную.

— Я должна пойти к отцу, — с трудом проговорила госпожа Суинтон, когда Фрэнк насильно усадил ее в кресло.

— Сначала отдышись, — настоял он. — Какой же я дурак, что допустил, чтобы ты волокла его по лестнице! Ведь доктора запрещают тебе напрягаться.

— Он расстраивается, когда кто-нибудь из вас видит его в таком состоянии, — напомнила госпожа Суинтон. — Твое присутствие только ухудшило бы ситуацию. А так он спокойно заснет.

— О да, — с горечью произнес Фрэнк, — уж ему-то ничто не помешает заснуть.

Он знал, что мать будет бодрствовать всю ночь рядом с напившимся до полусмерти мужем.

— Хочешь воды? — спросил он, увидев, что ее щеки слегка порозовели и дыхание выровнялось.

— Со мной все в порядке, сынок, — похлопала его по руке мать. — Не беспокойся.

— Сколько пришлось заплатить извозчику? — осведомился Фрэнк.

Госпожа Суинтон заглянула в кошелек.

— Пять шиллингов и шесть пенсов, — с отчаянием в голосе ответила она.

— Так не может больше продолжаться! — воскликнул Фрэнк.

— Ничего не поделаешь, дорогой, — грустно произнесла мать, медленно поднимаясь на ноги. — Нужно как-то протянуть до первого числа.

Фрэнк лежал в кровати без сна и вслушивался в нарушавшие тишину звуки. Вот снизу донесся бой часов. Фрэнк откинул одеяло в надежде, что прохладный воздух остудит его воспаленный мозг. Тяжкие раздумья не давали ему уснуть. События сегодняшнего вечера уже давно перестали быть чем-то из ряда вон выходящим, превратившись в самые обычные явления.

Запои отца случались почти каждый месяц. Он напивался до бессознательного состояния, ухитряясь при этом спустить все деньги, имевшиеся в доме.

Фрэнк давно привык видеть отца либо спящим, либо пьяным, привык он и к тому, что происходило на следующее утро, когда Эдвард Суинтон принимался каяться в содеянном, пытаясь вымолить прощение у домочадцев.

Больше всего тревожила Фрэнка мать. Три месяца назад они с Эмили узнали, что она тяжело больна. Постоянные переживания, недоедание и тяжелая работа сделали свое дело. И без того слабое сердце матери теперь грозило в любой момент остановиться. Доктор вынужден был открыто признать, что ей осталось жить недолго.

В течение всего своего замужества госпожа Суинтон трудилась не покладая рук, как служанка, но без зарплаты и привилегий, полагающихся слугам.

После смерти родителей ее взяли к себе дядя и тетя. После их смерти она осталась одна и решила, что ей крупно повезло, когда на нее обратил внимание Эдвард Суинтон, красивый полковой офицер.

Но не прошло и года после их свадьбы, как красавец офицер был уволен за то, что в пьяном виде ударил командира. Его спасло то, что у него имелся небольшой доход, на который можно было безбедно существовать. Однако очень скоро от денег не осталось и следа, так как Эдвард Суинтон, страдавший от унижения и раскаяния, начал искать забвения в выпивке. Весь капитал ушел на то, чтобы покрыть его долги, и семья вынуждена была жить на жалкие гроши, доставшиеся Эдварду в наследство от матери. К счастью, этим наследством управляли опекуны, поэтому он не мог воспользоваться всей суммой.

Первого числа каждого месяца Эдвард получал чек, который и спасал семью от работного дома. Когда родился сын, Суинтон, оправившись от ужаса перед тем, что придется кормить еще один рот, взял себя в руки и попытался найти работу. Но вскоре он снова поддался отчаянию и, казалось, впал в летаргический сон. Время от времени он выходил из этого состояния и, столкнувшись с действительностью, опять начинал искать утешения в выпивке.

Уговоры, слезы и мольбы жены с каждым днем оказывали на него все меньше влияния. Протрезвев, он искренне сожалел о том, что напился, но основной причиной его раскаяния были невыносимая головная боль и рези в желудке.